– Дорогая, ты куда пропала? – озадаченно поинтересовался он, когда она ответила на звонок.
– Именно это тебе и нужно узнать, – лукаво ответила она, усаживаясь за один из камней.
На лице его заиграло негодование, он начал поспешно оглядываться вокруг, чтобы понять, где она находится.
– Нам не по двенадцать лет, чтобы играть в прятки, – тяжело выдохнул он, хотя на его лице и появилась довольная улыбка.
– Боишься проиграть? – словно вызывая его на поединок, спросила она.
Его брови удивлённо поползли вверх, таких слов от девушки он точно не ожидал.
– Запомни, Виктория, я никогда не проигрываю, – произнёс он, подходя ближе к входной двери.
– Так докажи мне это, – она стала говорить медленнее и тише. – Найди меня, Джонатан, игра началась.
С этими словами она сбросила телефонный вызов, после чего немного выглянула из-за своего укромного места, наблюдая за тем, как он стоит посреди её двора,. Девушка хотела увидеть выражение его лица, считать хотя бы один грамм эмоций и у неё это получалось. Первые несколько секунд он просто стоял, рассматривая то, что его окружало, но после он улыбнулся и с нескрываемым азартом, который застилал его глаза, принял её вызов.
Всем нам на определённых этапах жизни нравится играть во что-то, быть победителем, иметь над чем-то власть или быть хозяином ситуации. Начинаем мы с пряток, шарад, перерастаем в настольные игры, а заканчиваем играя чужими жизнями, пока какая-то из партий не окажется для нас последней. Кому-то это не нравится, не все люди считают, что очень хорошо быть просчётливым манипулятором, но для кого-то это превращается в смысл существования.
Появляется потребность, чтобы все играли по известному лишь тебе сценарию, в игры, правила, которых знаешь и меняешь лишь ты, причём во время очередного раунда. Такие люди привыкают работать в продажах, руководителями, директорами, они с легкостью ведут переговоры и убеждают людей в том, во что порой не верят сами. И сложно понять, дар это или же проклятье, а возможно, просто осознанный выбор, который мы, незаметно для самих себя, совершаем на определённом этапе жизни.
Мужчина обошёл уже видимую для девушки часть придомовой территории, а она просто сидела и понимала, что скоро он её найдёт и игра окончится. Этого ей не хотелось, ей нравилось играть с ним, видеть его реакцию, то, как меняется настроение и то, как он увлечён тем, что делает. Нужно было перебираться.
Выглянув, она убедилась в том, что он не видит её, поэтому она двинулась вглубь леса, перебегая от одного дерева к другому, вставая за ними и ожидая, пока он вновь отвернётся. Это придавало и ей некий азарт, на определенную долю, которая находилась где-то внутри неё, она надеялась выиграть у него, у непобедимого Джона Уинстона, чьё имя уже сейчас имело определённый вес в высших кругах.
– Я знаю, что ты где-то здесь, Виктория, – послышался его голос.
Девушка сильнее вжалась в дерево и осторожно выглянула, смотря как он стоит к ней спиной, осматриваясь вокруг. Пару шагов, она за ещё одни деревом, оглядывается, а его уже нет, на лице играет улыбка, он ушёл чуть дальше. Бродерик прошла ещё пару деревьев и встав за одним из них ещё раз оглянулась, уже мысленно признавая свою победу.
Поворот и она видит его перед собой. На лице играет довольная улыбка победителя, девушка опешила, но тоже улыбнулась, решив попытаться сбежать она сделала шаг в другую сторону, в секунду он поймал её, прижимая ближе к дереву.
– Нашёл-таки, – прищурившись, ответил он.
– Я всегда найду тебя, – ответил он, внимательно смотря на девушку.
Её лицо, искры в глазах, радость от того, что он её нашёл и мизерная доля грусти от того, что она проиграла. Творческая, добрая, не способная к манипуляциям, но одновременно с этим вполне азартаная при правильной мотивации – ему она казалась идеальной, также как он казался идеальным ей.
Джон накрыл её губы своими, девушка ответила и ощутила сквозь поцелуй его улыбку, это дало надежду обоим, словно сорвало переключатель. Мужчина вжал её в дерево, жадно целуя, буквально впиваясь в губы, кусая их до крови, последнее заставило девушку попытаться его оттолкнуть, но Уинстон перехватил её руки, поднимая их над головой, не давая возможности выбраться. Поцелуй становился грубее, жестче, это было характерно для него и от этого она ощущала себя лучше, отвечая, пытаясь прижаться к нему ближе, ощутить близость, которой не хватало.