От этого слова её на минуту бросило в приятную дрожь, но вместе с этим она ощутила нарастающую волну ненависти, осознание, кто он, что он, пришло к ней ещё вчера, но понимание, чем это могло быть чревато – лишь сейчас. Её взгляд смягчился, она внимательно смотрела на него, осознавая всю убыточность своего положения, если бы она сказала «да».
– Когда детям волшебников исполняется десять лет – их родители отдают им силу и умирают, – сказала она, от последующих мыслях в горле пересохло, бросило в жар, она поджала губы. – Когда ты сделал мне предложение, ты знал об этом и знал, что наш ребёнок в будущем потеряет отца в десять лет, я потеряю тебя, когда ему будет десять.
Сейчас обиды, злые эмоции, ненависть, неразбериха в собственных чувствах и целях – это всё ушло на второй план, осознание, что её ребёнок потеряет свою мать в десять лет – это то, что пробило её ударом тока, чувствами, неприязнью к самой себе. И их всех это ждёт, включая того же самого Уинстона, вот почему в тот вечер он так разозлился, в тот вечер, когда они, казалось бы, расстались.
***несколькими неделями ранее***
По телевизору шла очередная передача про то, как люди чем-то меняются и пытаются прожить так несколько дней, девушка слушала её в пол ухо, иногда посмеиваясь и представляя себя в подобной ситуации. Убрав последние тарелки в шкаф, она устало плюхнулась на барный стул, наблюдая за тем, как в духовке доходит ужин.
До одури непривычно спокойный вечер, он удавался ей едва ли раз в месяц, день, когда было можно просидеть весь день дома, приготовить вкусный ужин, послушать пресные программы и заметить, как солнце заходит за горизонт. Такие мелочи всегда уходили от неё, она приходила либо слишком поздно, либо ещё рано, а в большинстве случаев её отвлекал Джон, чьи идеи и замыслы обычно сваливались словно снег на голову.
Есть некая магия в том, что ты не знаешь, что тебя ждёт этим вечером или днём, но когда вся твоя жизнь – это сплошная спонтанность, причём далеко не твоя, тебе порой требуется хотя бы одни день, который планируешь лишь ты, причём достаточно долго. Поэтому они были для неё по-особенному дороги и Джон знал это, как никто другой. Входная дверь квартиры открылась, она улыбнулась и пошла в сторону выхода, он уже снял куртку и прошёл внутрь, держа в руках огромный букет цветов.
Вечер проходил максимально спокойно, даже на удивление, спокойно, от чего в голову девушки начали проникать не лицеприятные мысли о том, что мог затеять её молодой человек. Сегодня она не была готова к чему грандиозному, забавно, почему-то мы всегда хотим быть готовыми ко всему в этом мире. Но разве считается сюрприз сюрпризом, если ты знаешь о нём заранее? В таком случае теряется весь смысл.
От трапезы их отвлёк звук на втором этаже, словно что-то упало и разбилось, оба в момент остолбенели, смотря друг на друга. Что он, что она, знали каждый дюйм этой квартиры как свои пять пальцев, знали, что должно произойти, чтобы что-то разбилось и как звучит та или иначе вещь. Это упал торшер, он стоит прямо около окна, где веранда, которую девушка сегодня оставила открытой, чтобы проветрить второй этаж от запаха краски, она разлила е ё, когда разукрашивала стену.
– Сиди здесь, я сейчас, – он только и успел встать со стула, как свет во всей квартире померк, девушка ощутила резкий жар во всём теле, страх сковывал.
– Не ходи туда, давай просто выйдем и вызовем полицию, – шёпотом говорила она, хватая его за руку. – Кто знает кто там и что у него с собой.
– Я в своём доме, Виктория и единственный кого здесь будут боятся – это меня, – ответил мужчина и направился в сторону лестницы.
Она услышала его шаги, как он поднимается на второй этаж по угловой лестницы, проходит там, в своей привычной манере, расслабленно. Он не крадётся, словно там вор, не ведёт себя тихо, словно там убийца, Уинстон остаётся собой даже когда его могут убить. Но спокойней Бродерик от этого не становилось, с каждым его шагом ей было лишь страшнее, осознание, будто бы каждый из них может стать для него последним. Она встала, тихо, спокойно, без резких движений, подошла к кухонному шкафу, вытаскивая оттуда кухонный нож.
Брюнетка сжала в руке рукоятку и также бесшумно двинулась в сторону лестницы, продолжая слушать его шаги, тем самым успокаивая себя. Шаг на лестницу, выдох, следующий шаг, вдох и так до конца, пока она не дойдёт до второго этажа, каждая ступень казалась бесконечной. Шаги прекратились, она не слышала уже ничего, это пугало всё больше, опять звук, что что-то падает, это было что-то весомое…человеческое тело