По щекам катились слёзы, голос дрожал, когда она произносила каждое слово, прогоняя это в своей голове раз за разом, минута за минутой. Внутри что-то переламывалось, не давала спать ночами, а лишь приходит к пониманию своей бесполезности
Эмма сидела с застывшим выражением лица, лишь капли сожаления, что её нет рядом с Каролиной, что её не было рядом, когда ей было тяжело. Что она страдает, мучается, считает себя ничтожеством, каждый день приходит к мысли о том, что может быть ей не место в этом мире и никто не может ей помочь.
– А теперь ты объясни, – она посмотрела на Итана. – Объясни, почему ты так ко мне относишься, почему Виктории достаточно просто повалятся в подвале Маргарет чтобы ты обратил на неё внимание, а мне недостаточно, кажется, даже умереть ради этого.
Блондин сидел опешавший от сказанного, от того, что на самом деле испытывала Каролина, от того, как его действия, порой необдуманные, порой специально совершенные, влияли на неё, приносили ей боль. Он пытался сделать так, чтобы она не ощущала боли, страданий, но в итоге она чувствовала именно это, ни грамма больше, ни грамма меньше. От этого его сердце уже было готово разорваться, ненависть к самому себе росла в геометрической прогрессии. Почему он принял решение за неё, почему не спросил, почему не поинтересовался.
– Ты хотела спокойной жизни, Каролина, – произнёс он, смотря прямо в карие заплаканные глаза. – После всего того, что ты для меня сделала, как ты всегда была рядом, всегда была готова помочь, поддержать и сделать всё, что потребуется – я не мог лишить тебя возможности жить нормально, – голос стал тише. – Я старался огородить тебя от этого насколько возможно, обращался только в критичных случаях, когда ты была мне нужна, хотя, – он усмехнулся. – Ты всегда нужна мне, Каролина, всегда и везде. Но я поставил твои интересы выше своих, чтобы дать тебе возможность жить так, как ты этого хочешь.
Он не плакал, не кричал, но его было слышно чётче всех, ей даже показалось, что на его лице появилось сожаление, боль, по отношению к ней, каждая мускула выражала что ему жаль, что он сделает всё, чтобы это изменить. Мужчине действительно следовало пересмотреть свои приоритеты и этот день, этот час, эта минута, обязаны стать отправной точкой, он должен меняться, ради своего друга.
– Прости меня, – произнёс блондин.
Кларк и поверить не могла в то, что слышала, что он заботился о ней, пытался заботится настолько насколько мог, это поражало, радовало, но давало повод продолжить ненавидеть себя, ведь она также заставила его ощущать себя не лучшим образом, когда он хотел лишь помочь ей, дать то, чего она так хотела.
– Чтоб тебя! – выругалась Эмма
Итан и Каролина посмотрели в её сторону, она стояла возле выхода, в попытке пробить защиту, но ничего не получалось. Адам лишь тяжело вздохнул и сделал очередной глоток, наблюдая за тем, как Кларак пересаживается ближе к Мартину.
– Почему ты убила Генри? – спросила Каролина, смотря в сторону Эммы.
Блондинка стояла к ним спиной, смотря в пустоту коридора, в надежде, что сейчас заклятье спадёт и ей не нужно будет ничего говорить. Но с их вопроса шли секунду, а после минуты, которые лишь давали понять, что уйдут они все отсюда лишь с правдой.
– Потому что я хотела ему помочь, – она повернулась на них. – Я пыталась сотворить не смертельный удар, а исцеляющий, потому что он умирал на моих руках, он молил о смерти, но я не давала ему её, говорила, что вы придете, поможете, но вас не было, я попыталась сама и…, – она замолкла, осознавая, что это была не оплошность. – Разум помутнел на долю секунды, мысль о его смерти пролетела мгновенно, но этого хватило, чтобы в него полетело не то, чего я хотела.
– Тогда, на кладбище, ты сказала, что кто-то убил их твоими руками, – протянула Каролина, вспоминая их разговор.
Блондинка кивнула, проводя рукой по волосам, воспоминания о всём произошедшем тревожили её всё больше.
– После смерти Генри, через какое-то время, на нашем пороге появилась Кэтрин, она молила убить её, говорила, что больше не может бороться, её существование уничтожает её, – говорила Эмма, сжимая рукав своей куртки. – Она сама вручила мне нож и сама же мгновенно на него налетела, чтобы умереть от рук волшебника и отправить силу в землю.
– Они все приходили, чтобы умереть, чтобы мы убили их, дали им свободу. Когда ваш друг приходит к вам и молит о смерти, а вы ничем не можете помочь, приходится становится злодеем, чтобы стать героем для мёртвого, – подхватил Паркер. – Ребята считали, что вы их не поймёте, что не дадите им умереть, хоть им это и было нужно.