Она чуть его не потеряла, была на грани, не знала, увидит ли его раз его глаза, ощутит ли ещё раз прикосновения. И сейчас, пережив эти чувства, пронеся их через себя словно удар чёртового тока, девушка понимала, почему именно он, насколько она его любит и на что может быть готова, чтобы ему стало легче.
– У меня к тебе лишь один вопрос. – протянул он.
Девушка приставала на локтях и посмотрела на мужчину.
– Мы блины именно горелыми хотим? – брюнет усмехнулся.
Глаза блондинки расширились и она в эту же секунду переместилась на кухню, снимая уголь со плиты.
***
Виктория сидела на ступенях подвальной лестницы, наблюдая за тем, как Каролина в тысячный раз обходит вырисованную линию, будто бы в какой-то момент на ней высветится надпись о своей принадлежности, значении, а главное цели пребывания. Но этого не случилось, поэтому бесцельное брожение в ожидании Итана длилось ещё несколько минут, прежде чем сама Кларк устало рухнула на первое попавшиеся кресло. Из него сразу же выбился столб пыли, от чего она закашлялась, а после взмахнула палочкой, убирая её с виду.
– Так непривычно здесь находится, – выдохнула она, осматривая помещение. – Столько моментов, воспоминаний, связанных с этим домом.
На лице Бродерик появилась улыбка, пока всё что она слышала о ковене – было преимущественно плохое, жестокое, страшное, то, что не желаешь пережить даже собственному врагу.
– Как вообще вышло, что вас собрали здесь всех? – спросила Виктория, облокачиваясь головой о перила.
– Магия предпочитает преемственность поколений, родитель отдает магию ребёнку и отходит в иной мир, – выдохнула она. – Некоторые ковены заставляют заводить детей в одно и тоже время, максимальная разница года два, чтобы верховной волшебнице было проще их обучат. Наш ковен естественно не стал исключением.
Девушка свела брови к переносице, их правила и обычаи с каждым разом казались ей всё страннее и страннее.
– Когда нам начало исполняться десять лет – родитель передавал магию и умирал, кто-то лишался мамы, кто-то папы, а кто-то, – она сжала кулак, вспоминая учесть близнецов. – А кто-то обоих родителей и тогда сюда направляли родственницу из другого ковена, которая обязана присматривать за детьми, как правило это максимально равнодушные люди, которые считают года до своего возращения домой.
Мало того, что они лишаются родителей, так им ещё и навязывают совершенно безразличную к ним няньку, не способную помочь или утешить. Виктория с иронией вспомнила свою единственную няню, которая на постоянной основе твердила про политику и высказывала своё мнение касательно её. Эти разговоры часто утомляли.
– И постепенно мы начали собираться в этом доме, зал ковена был для нас открыт позже, когда каждому было уже шестнадцать, – она улыбнулась. – В этом доме прошло наше детство, здесь мы учили уроки, мечтали превратить учителя в жабу, ссорились, мирились, практиковали магию, учились использовать её не только как полезный навык, но и для развлечений. – Каролина мечтательно закатила глаза, смотря на окно под потолком подвала. – Перебрасывали почту соседей, включали электро-полив или отгоняли машины на другие дворы.
Она с упоением вспомнила их маленькие шалости, которые с каждым годом менялись, не приносили вреда или ужаса в город, лишь делали их жизни немного красочнее, давали ощущение того, что детство не прошло, оно не закончилось в десять лет, когда у них отобрали родителей, оно было, не такое лучезарное, какое хотелось бы. Однако в их случае лучше что-то, чем совершенно ничего.
Посреди подвала возник Итан, он держал в руках книгу, которую любезно протянул девушке, та улыбнулась и кивнула ему, в знак благодарности, он остановил на ней свой взгляд буквально на несколько секунд, прежде чем лицо той залилось румянцем и она перевела взгляд на текст, перелистывая страницу.
– Как там Эмма и Адам? – спросила Виктория, проводя руками по ногам, порой девушке казалось, что ей нужно куда-то их деть.
– Наши Бонни и Клайд решили провести сегодняшний день в сомнительном обществе друг друга, – равнодушно ответил он.
– Почему так категорично? – прищурившись, спросила Виктория.
Мужчина лишь тяжело вздохнул, показывая всем своим видом, что он не хочет продолжать вести с ней какой-либо диалог.