Ей хотелось разочаровать его, обидеть, задеть, вывести из себя, чтобы услышать, что он хочет дальше, что он хочет от неё.
– Почитаешь Уинстона, похвально, – усмехнулся он. – Собачья преданность некоторых действительно меня порой поражает.
– Сказал тот, кто пляшет под дудку без телесного создания, – она ответила ему такой же едкой ухмылкой.
Это раздражало и она это понимала, в его глазах уже читалась ненависть, не желание её слушать и с ней находится, но он сдерживался, ему что-то было от неё нужно и сейчас задача узнать, что именно и предотвратить.
– Уж лучше плясать под дудку, чем жить по созданному кем-то клише, Виктория, – он отрицательно покачал головой. – Ты так настроена к снятию печатей, скажи, а ты хоть думаешь для чего всё это мне нужно? Нам нужно.
Она лишь прыснула, словно для неё это было слишком понятно, слишком элементарно, чтобы поддавать это каким-либо сомнениям.
– А для чего исправлять закон? Чтобы обрести власть, сделать его гораздо удобнее для самого себя, – произнесла девушка.
Мужчина встал со своего стула, меряя шагами её камеру, он отрицательно качал головой, поражаясь тому, как именно она рассуждает, каким видит мир, всё то, что её окружает. И она ещё обвиняет его в том, что он недостаточно способен к манипуляциям?
– Мы только сегодня говорили с тобой о ужасах магического мира, – спокойно произнёс он. – О тех, где дети обязаны лишаться родителей, где магов можно продавать, словно они вещи, где волшебники запросто отвернутся от себя подобных, как только они перестанут приносить пользу. Хочешь сказать это тот закон, который мы заслужили? Он составлен кучкой педантов, считающих себя истиной в последней инстанции, они не могли придумать то, что важно другим, они придумали то, что важно им самим.
Он сжимал в руках спинку стула, смотря в голубые глаза, которые наполнились сожалением, воспоминаниями, рассказами, о том, как на самом деле устроен мир магов. Он не такой красивый и лучезарный, где говорят машины и можно взлететь, он гораздо темнее, мрачнее и страшнее любой детской сказки.
– Заметь, как удобно придумано, что даже если кто-то захочет снять печати – он станет врагом народа, ведь слишком много должно произойти смертей, чтобы изменить его. – выругался мужчина. – И кто здесь злодей? Я, который хочет, чтобы маги перестали быть вещью, кем бы они не были рождены, чтобы дети жили со своими родителями долго, чтобы ковены не ломались из-за случайных и трагичный смертей или Верховный ковен, сидящий в другом измерении, наблюдающих за этим и рассуждающий как же неправильно мы можем поступать?
В комнате повисла тишина, гробовая, угнетающая, мёртвая. Он смотрел на неё, пытаясь углядеть согласие с ним, понимание и осознание того, что он по-истине прав в своих суждениях.
– Ты нужна мне, чтобы завершить снятие печатей, именно ты, Виктория, я дал тебе все ресурсы для этого, надеясь на твоё понимание и доброту, – произнёс он. – Выбор за тобой, что ты хочешь больше, освободить девочку, которая билась на сцене в истерике, вырастить своего ребёнка и не потерять любимого, спасти десятки ковенов от разрушения или же продолжать защищать тех, кому на всё это плевать
Он щелкнул пальцами и в воздухе появилось табло с обратным отчётом от трёх часов, после этого мужчина сразу же покинул комнату, оставляя Бродерик в собственных раздумьях, касательно стороны, которую она предпочтёт в ближайшей битве. Вчера бы она ещё сказала, что тут даже думать нечего, она знает ответ и не отступится от него, сегодня же нет вопроса, который также способен поставить её в тупик.
Что вообще здесь может являться верным? Служение закону, который соблюдается пятнадцать столетий, который полностью показал себя, доказал свою значимость, весомость и то, что может быть, если бы его не существовало. Истинный перестраховщик скажет, что лучше ничего не менять, чтобы не обрести огромное количество неприятностей, как правило, такие пути выбирают консерваторы. Они боятся что-либо менять, всё новое, не похожее на то, что было раньше, их пугает от чего они относятся к этому максимально негативно.
Но стоит ли жить в ужасе, просто потому что ты к нему привык? Что волшебники, что люди способны привыкнуть абсолютно ко всему, независимо от того, хорошо это или плохо, данная особенность является даром и вместе с этим проклятьем, которое мы несём на себе. Так может быть стоит попробовать что-то поменять, разрушить старый уклад вещей, да, он имеет риски, но может быть неизвестно лучше хорошо спланированного ада?