— Живешь ты где, падаль? — рыкнул юнец.
— Говорю тебе, оставь его.
— Да он бездомный, клянусь костями За́кроса!
…Квадим даже не помнил, как они убрались. Он просто опустился в пыль у колонны, прижался к теплому камню виском. Жрецы Теме́раса, те ловят знаки, слушая молчание старых плит. Никаких знаков падальщик не услышал — только шипение людей в змеиной коже. Вчерашнее пойло жгло изнутри, точно моча огненного змея.
С этим что-то… пора что-то решать, вот как! Никакое это не пойло — это все проклятый ковер. Или он допился до безумия, а обезьянки так, побоку — пьяный дурман, как и Бледный Тип? Ковер нужно продать. Оценить и продать.
Даже не так. Плевать на цену!
Он позабыл, что хотел вернуться и припрятать деньги. Не до того сейчас! Цари прошлого, холодные, мертвые, при каждом двор из могильных червей… они ушли — и Квадим осторожно поднялся на ноги. Цеплялся пальцами за выемки в истертом камне.
Ноги сами понесли его на Длинный рынок. Там торгует толстый Со́ртор, один из тех, к кому точно стоит зайти. Улица длинная, как Дорога Царей дома — была вся заставлена прилавками и лотками. Пошатываясь, Квадим брел мимо: ни кувшины, ни ткани его не интересовали.
Затем он угодил в мясной ряд, где громоздились пересыпанные солью куски козлятины и сладковато пахнущие потроха. Сегодня он мог кутить и купил свинину с медом. Мясо изжарили вчера, и старое масло горчило — но Квадима это не волновало. Он проглотил все и облизал липкие пальцы.
Толстяк запретил падальщику входить через передние двери, Квадим скользнул в заваленный хламом двор на задах дома. Знают же, гиены! Знают его здесь.
Льняная штора в дверях сразу откинулась, и показался слуга в алом хитоне.
Сортор желал потрясти всех: даже тех, кто приходит через черный вход. В серебряных чашах с маслом плавали огоньки. Тусклый свет едва освещал зал, а дым расчертил потолок копотью — зато стены украшали вполне пристойные фрески.
— Жди здесь, — слуга остановился перед пыльным занавесом. — У хозяина важная встреча, а после я спрошу, примет ли.
Ну-ну. Квадим что-то не заметил охраны, которая сопровождает важных шишек. В другой день он бы ждал, но не сегодня: как знать, когда голоса вернутся?
— Я пойду к Трике́ю с Устричной улицы, — падальщик стал шумно собираться, хлопать себя по карманам, ничего ли не забыл.
— Господин занят. С чем ты явился?
Господин? Ха! Назвал бы еще патрикием.
— А вот это не твое дело, приятель. Я расскажу твоему хозяину — или сразу Хромому Трикею.
Квадим ну точно слышал, как со скрипом проворачиваются мысли слуги. Побеспокоишь зазря — хозяин спасибо не скажет, упустишь выгоду — и толстяк спустит шкуру.
— Жди здесь, — повторил слуга.
— Только недолго! — уже в спину ему крикнул Квадим.
Сортор ждал его за круглым столом, что покоился на трех массивных львиных лапах. Необъятное тело скрывала хламида с вышитыми по подолу волнами — толстяк в ней казался даже больше, чем был на деле.
— А-а-а, мой добрый небогатый друг! — торговец елейно улыбнулся. — Что же тебя привело? Слышал, у тебя кое-какие неурядицы?
Что это, откуда ему знать про голоса? «Болван! — выбранил себя Квадим. — Это он про дом, про твой проклятый дом». После всего, что случилось за ночь, он позабыл, что скоро окажется на улице.
— Я мог бы помочь, если ты намерен…
— Не намерен, — отрезал Квадим. — У меня ковер династии ас-Саада́т. Ты знаешь, что это значит. Состояние, купец. Целое проклятое состояние. Но у меня его никто не купит.
Толстяк сделал вид, что ему неинтересно.
— Саадат? Пфф!
— Есть… признаки, — медленно ответил падальщик. — Золотая краска, там есть золотое шитье. Так умели только в Старом Царстве. Еще плетение, это уже могли повторить, но так цепляли нити при Саадатах. Главное — краска. Даже сейчас не потускнела.
— Осторожно. Ты сам-то — веришь в то, что говоришь?
Вкрадчивый голос звучал из-за спины. Волоски на шее у Квадима встали дыбом. Дыхание демона оказалось влажным и холодным, как зима.
Сортор не изменился в лице, и падальщик тоже не стал оборачиваться. Коли купец ничего не видит, хорош же он будет, если начнет зыркать по углам.
— Есть еще признаки, — запнувшись, продолжал Квадим. — Подбор цветов, тема. Тогда решили, что изображать людей грешно, заместо стали вышивать животных. Все можно повторить. Ну, кроме краски. Но вместе все — это ковер Саадатов. Я точно говорю!
— Где он? — купец лишь слегка подался вперед.
— Я что, дурак, тащить его сюда? — Квадим ухмыльнулся, и демон обошел стол. — Чтобы ты меня тут и порешал?