В ГОРАХ УРАЛА
В горах Урала
Хохочут взрывы.
На сочных травах
Налет руды.
И отсвет плавки
Олень пугливый
В себя вбирает
С глотком воды.
В КАСЛЯХ
Чугун и сердце тут родня,
Во всем рабочая живинка…
…Вот Дон Кихот глядит с коня,
На лбу печальные морщинки.
Вот вороная тройка мчится —
Воспета Гоголем она…
. . . . . . . . . . . . . . .
Простой народ,
Простые лица,
Земные боги чугуна.
ЗЛАТОУСТОВСКАЯ ГРАВЮРА
Над хвойной шапкой Таганая
В заре купается сапсан.
Блестит река клинком Чапая,
В ложбину прячется туман,
К парнишке девушка припала
По воле чуткого резца…
И вот любовь глядит с металла
Глазами гравера в сердца.
РЕКА АТЛЯН
Меж скал Атлян —
Сплошной туман,
А как в долине ляжет —
Исчез туман,
Река Атлян,
Ну впрямь, крыло лебяжье.
И говорят у нас о ней:
Атлян светлеет от людей.
НА ЮРЮЗАНИ
Плывут плоты по Юрюзани
Меж тальниковых берегов.
Плотовщики весенней ранью
Мурлычут песенку без слов.
Играют мускулы в тельняшках.
И кто-то, прячась за кусты,
Букеты утренней ромашки
Бросает метко на плоты.
НА ЦЕЛИНЕ
«Колеса замерли…»
Колеса замерли,
И степь остановилась.
Прораб Вершинин
Из кабины вылез,
Расправил грудь,
Сказал:
— Ну, вот мы дома…
— Мы дома! —
Подхватили голоса.
А степь в снегу
И в пятнах чернозема
Косой поземкой резала глаза.
ПОДСНЕЖНИКИ
Из всех цветов
Подснежники люблю.
В их сыроватой прелести ловлю
Морозное дыхание метели
И запахи проталинок весны.
…Так пахли в мае
Тертые шинели
На женихах,
Вернувшихся с войны.
ВЕСЕННЕЕ
Земля освободилась от зимы.
Спешит ручей ложбинкой до Чесмы.
А там уже, сверкая, как обновки,
Попыхивая кольцами дымка,
Шагают тракторы на тренировку
И в лужах разбивают облака.
«Рассвет щекочет горло петуха…»
Рассвет щекочет горло петуха.
Поет петух, похаживая важно.
Из норки суслик выскочил отважно
И ускакал, обнюхав лемеха.
И вот звучит команда:
— По машинам…
Еще морозцем пахнет целина,
Но в сорок крыльев
Клином журавлиным
Над ней летит поющая весна.
ЛЕЖЕБОКА
Проснись,
Уже заря проснулась.
Уже роса в степи легла,
Уже к ромашке прикоснулась
Большая умница — пчела.
Проснись!
Уже по Юрюзани
Торопят лес плотовщики,
И продолжают строить зданье
Вчерашние ученики.
Проснись!
Кто долго спит,
Лишится
Всех лучших красок на земле.
А то и так еще случится,
Что станет пусто на столе.
Проснись! —
Твержу тебе упорно. —
Пока не поздно,
Встань, очнись!
Иначе ты проспишь позорно
Мечту,
любовь,
работу,
жизнь!
НАХОДКА
Спускается солнце над степью,
Кончается день трудовой,
Колодника ржавые цепи
Нашел тракторист молодой.
Застыли в молчанье ребята,
Кому-то глазами грозя.
И кто-то сказал:
— Маловато
Мы нынче вспахали, друзья!
…Всю ночь пустовали палатки,
Не теплился свет в фонаре.
Но траков стальных отпечатки
Все дальше тянулись к заре.
СУДЬЯ
Смешно: в семнадцать — усики!
Но это не в укор.
Алеша Громов сусликам —
Судья и прокурор.
А все его приятели
В народных заседателях.
Свидетели находятся.
С защитником — табак!
Загвоздка получается:
Никто не объявляется,
Никто не соглашается
На эту роль никак.
. . . . . . . . . . . . .
А вечер ясный выдался,
Каких не мало тут,
И мне другой увиделся,
Другой,
Всеобщий суд.
Сидят за перекладиной,
Как филины, мрачны
В манжетах белых гадины —
Магнаты-грызуны.
Сидят они, поджарые,
Пропахшие сигарами,
Дружившие с пожарами
И порохом войны.
Сидят они с «колечками»
Смиренными овечками.
Сидят, до омерзения
Пугливостью смешны.
Дрожат они, проклятые,
Плешивые, лохматые,
Потеют, озираются,
По-сусличьи свистя.
А все мои приятели
В народных заседателях,
И так похож на Громова
Подтянутый судья…