— Ладно скулить, — оборвал его Ракита и обратился к нам: — Собирайтесь.
Лежавший на скамейке пожилой учитель с перевязанной щекой молча поднялся и начал застегивать на себе полушубок. У него был флюс, и он избегал лишних разговоров.
Ракита плотней надвинул на лоб шапку-ушанку, кивнул возчику:
— Пошли, раззява… — и, шагнув к дверям, оглянулся на Леночку. Она испуганно таращила на него глаза и продолжала сидеть.
— Эх, ты, Зайчатина, — покривился Ракита и махнул рукой. — Следи тут за печкой и смотри мне, чтоб не погасла.
Мы вышли. Степь металась и ревела, как раненый медведь. Ветер бил наотмашь. Мы падали, с трудом поднимались, брались за руки и гуськом тянулись один за другим. Наконец из снежной завесы, словно туманное видение, перед нами показалась заснеженная лошаденка…
Это было чертовски трудное дело — искать, откапывать занесенные снегом мешки и укладывать их обратно в сани. Мы двигались, как слепые. От мороза деревенели пальцы. Я наткнулся на мешок с мукой, хотел его потащить, но тот выскользнул из рук, и я упал в сугроб. Встал и — глазам своим не поверил: Леночка! Да! Передо мной была Леночка Землякова.
— Не стойте! Живей, живей! — кричала она дрожащим голосом. — Возьмите мешок спереди, а я с другого конца. Ну, шевелитесь же!
Позже, когда мы вернулись в вагончик, подобревшей Ракита спросил у Леночки:
— А говорила — ни за какие деньги?.. Как решилась?
— Сама не знаю как, — призналась Леночка. — Когда одна осталась, совсем страшно стало… Прямо невозможно страшно… и стыдно. Думала, век себе не прощу… Вот и пошла…
Вскоре вьюга угомонилась, и мы двинулись дальше.
В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Ночью дороги перемело, и Георгию стало ясно: машина не пройдет. Он зашел к диспетчеру станции, позвонил в совхоз, чтобы выслали трактор, но телефон не отвечал: очевидно, где-то ветром порвало провода.
Георгий обратился к начальнику станции:
— Помогите. Строители на простое, ждут кирпич — каждый час дорог.
Начальник станции развел руками:
— Понимаю, но, к сожалению, ничем помочь не могу. Ни трактор, ни бульдозер в нашем хозяйстве не водятся.
Георгий направился к выходу, но у самых дверей начальник окликнул его:
— Постойте, молодой человек, вспомнил! Полчаса назад я видел бульдозер возле дома Рокшина. Сейчас покажу.
Стоя на крыльце, начальник разъяснил Георгию, как пройти к дому Рокшина, заторопил его:
— Валяйте! Если еще не уехал — ваше счастье.
Проваливаясь в снег, Георгий неуклюже заторопился. Бульдозера у дома не оказалось. Георгий постучал в дверь. Открыл ее мальчик лет пятнадцати. На нем был синий лыжный костюм, пьексы, шерстяная шапочка. На плече, вниз дулом, — охотничье ружье.
— Вам кого?
— К вам товарищ на бульдозере заезжал, не скажешь, когда он уехал, куда?
— Вы про Федю?.. Он недавно уехал. Спешил, даже маму с дежурства не дождался, — ответил мальчик.
— А в каком направлении поехал?
— А вы кто будете? И для чего вам это нужно?
Георгий объяснил. Мальчик досадливо произнес:
— Эх, черт… Собрался на зайца… Ну, ладно. Раз так… Я догоню Федю.
— А на чем? — оживился Георгий.
— На лыжах!
— Орел! Знаешь что? Одолжи-ка мне свои лыжи, я сам поеду. А то вдруг он тебе откажет, а я-то уговорю.
— А вы как на лыжах?
Георгий вытянул большой палец:
— Первый разряд! Армейская тренировка!
— Тогда берите, — ответил мальчик и протянул Георгию стоявшие у дверей лыжи.
Вышли. Мальчик стал объяснять дорогу.
— Федя поехал Тайгинским трактом, вон там… А вы давайте полем. Выедете за тот лесок… Вон, видите? Оттуда совсем близко до деревни Колышки. Мимо нее он будет проезжать. Ясно?
— Вполне! Как тебя зовут?
— Сеня.
— Спасибо, Сеня. Осенью приезжай к нам в совхоз на куличи.
Георгий стал на лыжи, натянул на руки шоферские перчатки с длинными раструбами, оттолкнулся палками и легко взял разбег.
«Отличный темп, — провожая его глазами, подумал Сеня и удовлетворенно заключил: — Догонит!»
Минут через двадцать Георгий уже был в Колышках. От ребятишек узнал, что бульдозер еще не проезжал. Георгий трактом направился ему навстречу и вскоре увидел его.
— Стой, дружок!
Машина громко фыркнула, выбросив синее облачко дыма, и замерла. Из кабины выглянуло худощавое, небритое лицо.
— Чего надо?
— Погоди, дружок, дай отдышаться, — ответил Георгий, с трудом переводя дыхание, и засмеялся. — Догнал все-таки. Не зря в рубашке родился.