— Легок на помине! — сказал Саенко Сергею. — Мы вот воюем с твоей напарницей. Упрямая: не права, а все свое доказывает. — Обратился к Кате: — Ну-ка, покажи свое рукоделие.
Катя протянула флажок, шелковый, с маленькой пышной кисточкой из разноцветных ниток и с надписью посредине: «Только вперед!»
— Подходящая работа, — похвалил Катю Сергей, разглядывая крупно вышитые золотыми нитками слова.
— Вот и я говорю: флажок что надо, — подхватил Слава. — Поэтому мы и решили сделать его переходящим, присуждать лучшему трактористу по итогам дня. Законно! А она ни в какую: мой, для нашего трактора…
— Ладно, пусть будет переходящим! — согласился Сергей. — Не возражай, Катя. Постараемся у себя его сохранить. — Катя нехотя согласилась.
Через полчаса степь ожила.
Казалось бы, ничего особенного: тракторы тащили плуги, за ними, вздымаясь, тянулись пласты влажной земли. Обычная картина пахоты. Но оттого, что поднималась целина, веками не тронутая земля, у всех было настроение приподнятое и несколько тревожное: как там дело пойдет?
После первого захода Сергей вышел из кабины, замерил глубину борозды. Вставать на перевязанную ногу было больно, но значения этому он не придавал.
Поближе к полудню боль усилилась. От ступни к пальцам словно перекатывались раскаленные шарики. Сергей выключил мотор, стал снимать сапог. А тут еще Катя в окошко нос сует.
— Что случилось? Почему остановился?
— Иди… иди, — пробормотал он. — Хочу портянку перемотать.
— Нашел время, — заворчала Катя, — давай дальше…
Снова заработал мотор, больно отдаваясь в ушах тракториста. На лбу, на щеках выступил пот, перед глазами флажок на капоте вытягивался, разгорался в костер. Из костра выплывало круглое лицо Славы Саенко, на губах усмешка: «Ну что? Жила тонка… Отдавай флажок!» Не отдадим, не радуйся. «Держись, Сережа!» Это Катя говорит.
— Ой, братцы, худо мне!
Сергей услышал свой голос, замотал головой, протер глаза. Еще два разворота, и как раз восемь гектаров. Держись, Серега!
Последний заход, и вот, наконец, березовый колок, но почему он горит? Горят стволы, ветки? Кто их поджег? Пылающее дерево приблизилось, вот-вот оно упадет на трактор.
Сергей последним усилием выключил мотор. Потом, словно сквозь туман, увидел Катю. Она тормошила его, испуганно спрашивала:
— Сережка, Сережа, что с тобой?
Он, еле шевеля губами, чуть слышно произнес:
— Ничего… страшного, Катя… ничего… Мне надо в больницу…
В совхозе по-разному был оценен поступок Колышева. Одни говорили: «Вот это да! Молодец! Стойкий парень»! Другие, постарше, называли его поступок мальчишеским. Но все сходились на том, что он, Сергей, парень стойкий, слов на ветер не бросает.
…Вскоре через месяц Колышев снова работал. И хоть случалось, что переходной флажок попадал в другие руки, все же чаще развевался он на его тракторе.
ГЛОТОК ВОДЫ
Ну и жарища! Воздух обжигает, как раскаленное железо. Йодистая пелена знойного марева закрывает горизонт. По дорогам клубится свинцовая пыль. Она гоняется за машинами, за колесами телег, обволакивает пешеходов и, горячая, густая, лезет в глаза, в ноздри, скрипит на зубах.
Придорожная трава пожухла. Луговые цветы вяло склонились набок и замерли. На лугу тихо. А в степи, за пожелтевшими холмами и опаленным перелеском, то тут то там тяжело и устало движутся комбайны. Идет жатва.
За штурвалом одного из комбайнов — Саша Строганов. На голове у Саши самодельная треугольная шляпа из газеты. Он до пояса оголен, и от пота его коричневое тело лоснится, будто смазанное жиром. Саша поминутно протирает глаза и бездумно бормочет какую-то песенку про гармониста, потерявшего покой.
С мостика спускается копнильщица Зина — статная, пышногрудая девушка в майке и в спортивных шароварах. Лицо у нее — прикоснись, пальцы загорятся.
— Что-нибудь осталось попить? — кричит Зина над ухом комбайнера.
Саша выключает мотор, качает головой.
— Ничего, Зинуха, не осталось, пустая фляга. На обратном заходе свернем к бочке.
Но и в бочке воды уже нет.
— Солнце выхлебало, — хрипло отшучивается Саша. — Приедет Борис, пошлем его за водой.
Зина надувает губу, жалуется:
— Все горит!
— И мне не лучше, — признается Саша. — Но придется потерпеть.
Через час на полуторке приезжает Борис. Он привозит запасное полотно для Сашиного комбайна и тракториста Петю Рощука. Петя спешит к Саше, на ходу вытирая платком мокрое лицо, кричит ему: