Пилоты переглянулись, штурман за их спинами переступил с ноги на ногу. Они не могли не думать о том, что будет после посадки, если она окажется благополучной, что они станут говорить комиссии по расследованию чрезвычайного происшествия и как их слова будут согласовываться с показаниями приборов и записями диспетчера. Вскоре после вылета из Туры командир связался с диспетчером в Ванаваре, сообщил ему, что намечается посадка без уклонения от маршрута, получил добро. Когда снова поднялся в воздух, опять доложил, что продолжает движение по прежнему курсу.
– Понял, – отозвалось в наушниках, – до связи, Саша.
Теперь надо было предупредить землю, что экипаж идёт на вынужденную посадку, чтобы, по крайней мере, знали, где их искать, но командир молчал, ожидая каждое мгновение запроса из Ванавары. Время полёта заканчивалось, и Сорин, диспетчер, мог забеспокоиться. «Подожди ещё пять минут, Андрюха!» – мысленно попросил друга Александр.
Удерживало его то, что он не мог – вот позор! – назвать точного местонахождения вертолёта. Если бы у него была карта всей Сибири, он мог бы обнаружить, что красный сигнал тревоги настиг их точно посредине прямой, соединяющей южные оконечности двух великих озёр – Байкала и Таймыра. Но он не знал, в какую сторону и насколько они ушли от прямой, прочерченной на пятисотке, пятикилометровой карте, между посёлками Тура и Чуня. Кроме того, у него теплилась надежда не только на благополучную посадку, но и на то, что потом каким-то необъяснимым образом они выкрутятся из этой неприятной ситуации. И тогда о ЧП не узнают в авиаотряде, будто его и не было вовсе.
Александр повернулся к штурману:
– Володя, попроси Михеича посмотреть крепёж бака, всё тяжёлое чтобы не болталось и пассажиры…
– Есть!
Через минуту голова Гардера появилась в кабине.
– Командир, батя уже всё сделал.
– Добро, – кивнул Александр, – ты тоже ремнём… Нет! Спустись в салон!
– Но…
– Быстро!
Гардер исчез.
Пикирующий, словно в атаке, вертолёт стремительно нёсся к поляне, но точка пересечения его траектории с землёй явно не дотягивала до спасительной рыжей мари. Снизу мелькали деревья, а впереди узкой полоской марь пересекалась частоколом полузасохших деревьев. Александр потянул ручку на себя. Машина послушно сделала горку, и деревья мгновенно ушли вниз. Перелетев через препятствие и потеряв на этом скорость, вертолёт медленно, настороженно пополз к зелёной стене могучего ельника.
Александр повернул машину вдоль мари, наклонил вправо, высматривая, нет ли коварных сухих стволов в том месте, где поляна казалась наиболее приемлемой для посадки, потом – на левый борт, – как будто чисто. Он ещё раз выбрал ручку на себя, вертолёт из последних сил потянулся вверх, на мгновение завис и пошёл вертикально вниз со стремительно нарастающей скоростью. Груз был слишком велик для посадки на авторотации.
– Проваливаемся!
И – озарение!
Александр быстрым движением изменил угол атаки лопастей и одновременно включил зажигание. Двигатель не подвёл, немедленно, выстрелив, заговорил. Всего на несколько секунд хватило горючего, что насосало из пустых баков в цилиндры и бензопровод, но этого оказалось достаточно, чтобы спасительный рывок вверх у самой земли погасил падение. Удар о землю всё же был силён, словно бы сбросили железный ящик со второго этажа.
Экипаж в одно мгновение оказался в салоне, распахнули дверь, высыпали на свет, на не оттаявшую после зимы кочкастую и всё-таки такую милую землю.
– Сели! – чей-то ликующий голос.
– Не сели, а ё… – зло сказал Васильев. – Давайте быстро, все – быстро!
Первый день в тайге
– Скорей, скорей! – торопил коллег и Соломин.
– Постой-ка, – сказал Павел, – что будем делать?
– Как что? Пойдём в посёлок.
– Все, что ли?
– Конечно! Пилоты не могут оставить кого-то в вертолёте.
– Тогда надо собраться, – сказал Павел, – не по улице Урицкого идём гулять.
– Чего собираться? Надо успеть сегодня бензин привезти и перегнать вертолёт, пока не узнали про ЧП.
– Тогда, – скомандовал своим попутчикам Павел, – всем надеть сапоги – слышь, Тамара? – и телогрейки. – И сам полез в вертолёт, достал из рюкзака сапоги и стал переобуваться. Васильев, а за ним и весь его экипаж, обежали, спотыкаясь и оскользаясь на кочках, вертолёт кругом. Нигде ничего не отвалилось, только стойка, предохраняющая хвост с винтом от соприкосновения с землёй, от удара погнулась, но свою задачу выполнила.
Пилоты тоже переобулись, Гардер остался в полуботинках.