и на этой новой нити петлю времени. - Вот это и есть постоянная времени камеры, - она зафиксировала большим и указательным пальцами правой руки промежуток на нити-времени между соседними временными петлями. - А теперь на таком же расстоянии от второй петли построим временную петлю для третьего посещения камеры. Женщина отмерила на нити очередной промежуток и уже привычно свернула в точке его окончания очередную петлю. - И так можно формировать четвёртую, пятую и прочие петли, кстати, они могут быть любого размера. - В доказательство своих слов Раиса растянула пальцами третью петлю и торжественным тоном произнесла. - А теперь - самое главное. Пусть я сейчас попала в ковёр при... ну, допустим 745-ом использовании ковра, а ты - при 3420-м использовании. Она сделала из пряжи две петли - одну, поближе к концу нити, довольно большую, другую - на некотором расстоянии от первой - гораздо меньше. - Вот эта большая петля - время моего пребывания здесь сейчас, петля поменьше - это время твоего пребывания. - Объяснила женщина. - А теперь распрямим петли. С этими словами она распрямила нити, и оказалось, что нить пребывания в ковре Раисы перекрывает начало нити пребывания в ковре Марьяны. - А это значит, что мы с тобой оказались в ковре в одно и то же так называемое внутрикамерное время, поэтому и встретились! - Раиса гордо посмотрела на Марьяну, надеясь увидеть в её глазах восхищение своим ковром, но девушка вместо этого резко побледнела, обхватила лоб руками и, заикаясь, произнесла: - Получается, что если бы Вы тогда... когда я сюда первый раз попала... ушли раньше... та я никогда не смогла бы отсюда выбраться... и... - Глупости! - с улыбкой перебила её Раиса. - Если бы не в тот раз, то в один из следующих я бы гарантировано оказалась в одной камере с тобой: посмотри, как долго нити твоего и моего посещения ковра идут рядом. И к тому же я провожу здесь по полдня за каждое посещение.... - Но это же опасно! - вскрикнула Марьяна. - Вы же так состаритесь раньше времени и не узнаете, что в мире происходит. - А мне это совершенно неинтересно, - спокойно ответила Раиса. - Политинформации у нас на работе давно уже отменили, а кто там в каком году станет каким-то чемпионом, меня совершенно не интересует. Тем более, в то время, когда я живу, страшно заглядывать в завтрашний день: то доллар в два раза подскочит, а за ним и цены на всё; то на работе по три месяца зарплату не платят, а если и платят - то неликвидами со склада. А ты думаешь, где я всеми этими материалами и деталями разжилась? - Она обвела рукой вокруг себя. - Не воровала же я их... А насчёт того, что я здесь состарюсь - так все мы когда-то состаримся. Да, я могу вязать и шить у себя в комнате - за неделю платье сошью или свитер свяжу и получу за это деньги, на которые буду жить ближайшее время, пока новый заказ не сделаю. А в ковре я эту работу могу за день сделать, а потом ещё и хорошо выспаться. Так скажи, где мне выгоднее находиться как можно дольше? Марьяна только грустно вздохнула, понимая правоту слов Раисы. И ещё она поняла, что хозяйкиной сестры-рукодельницы, действительно, уже нет в живых. Умерла она от глубокой старости, потому что слишком часто пользовалась своей камерой-ковром... - А вот бесполезное и неинтересное времяпровождение - это и есть самое настоящее убийство времени, - продолжала речь в свою защиту Раиса. - Например, когда я на работе просто так сижу и делаю вид, что изучаю новые элементы, потому что сейчас заказов у нашего НИИ нету. Или когда стоя полтора часа до работы и назад в автобусе добираюсь: ни в окно посмотреть, ни книгу почитать. Вот такая на самом деле жизнь, Марьяша, и прожить мне её хочется так, чтобы, как сказал один наш классик, потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. А я сейчас живу полноценной жизнью: у меня есть любимое хобби, которое приносит мне хороший доход, уютное жильё и временами даже интересная работа. Вот как то так... Женщина закончила свой рассказ и некоторое время молчала, видимо, ожидая, когда Марьяна покинет камеру. Девушка поняла намёк, тем более, ей и самой давно уже хотелось покинуть ковёр: ведь, в отличие от Раисы, ей совсем не хотелось состариться здесь даже на час, а ещё ей было очень интересно знать, что будет в мире завтра, послезавтра, через год. - Спасибо за то, что просветили меня насчёт ковра, - сердечно поблагодарила она Раису. - Теперь я не боюсь жить в этой квартире, и ковёр я уже не буду на ночь покрывалом завешивать. А это - презент Вам, - и девушка протянула женщине пакет с пряжей. - И этот клубок - тоже, - Марьяна показала на лежащий на софе моток шерсти, с помощью которого Раиса объясняла ей принцип действия ковра. Раиса взяла пакет, с благой улыбкой посмотрела на пряжу, даже вытянула один из мотков и поднесла его к своим глазам, а затем отдала пакет назад Марьяне, положив туда моток и нитки, до сих пор лежащие на софе. - Спасибо, Марьяша, - сказала женщина. - Ты, я вижу, добрая девочка, только не могу я у тебя эту пряжу взять, хоть она мне и нравится. Дело в том, что пряжа эта - не из моего времени, - объяснила Раиса. - Даже если я её возьму с собой, когда выйду из этой камеры. - Она покрутила головой по сторонам. - То шерсть эта окажется у тебя в комнате возле ковра, когда ты сейчас вернёшься отсюда. Я ведь говорила тебе, что всё, что попадает в камеру, возвращается из неё в тот же момент реального времени. И это касается и людей, и вещей, поэтому я тогда и вручила тебе твой пылесос... - Женщина немного виновато посмотрела на Марьяну. - Я могла бы связать тебе из этой пряжи шапочку с шарфом или безрукавку, только я не знаю, какие в твоё время фасоны модные. А ты, как я поняла, сюда приходить больше не намерена, поэтому не сможешь принести мне новых журналов по вязанию... Хотя, нет, - Раиса резким движением отдала пакет с пряжей Марьяне. - Я не хочу знать, какой сейчас год, а ведь в журналах это написано. Нет, не нужно мне никаких журналов, отправляйся лучше назад и никогда больше не появляйся здесь! И она направилась к выходу из своей ниши, показывая, что разговор окончен. Марьяне ничего не оставалось, как следовать за ней.