— Что скажешь, Ковыряла?
— Пагодь, — осадил его я. — Это тебе не кран поменять.
Смарт-слой заботливо подтянул схему. Похоже, я в ренде и правда много работал с городской электросетью. Не с этим конкретным участком, разводка не детальная, но главное есть — силовые линии высокого напряжения, от которых раскидано к понижайкам, а оттуда уже по потребителям.
— Что это за здание? — спросил я шлока, показав пальцем.
— Заброшка. Давняя.
— Никто не живёт?
— Нет. Её обнесли ещё лет десять как. Выпотрошили до голых стен и засрали в три слоя. Там теперь всё отключено нафиг, весь квартал, говённое местечко.
— Ясно.
Вскрыл шкаф силового ввода, разводка стандартная, сразу подсветилась смарт-слоем. Это, значит, туда, а это, соответственно, сюда. Понятно.
— Надо туда сходить, — я кивнул на заброшку.
— Нафига?
— Надо.
— Ладно, я с тобой.
— Да я и сам…
— Ты, сразу видать, давно в низах не был, Ковыряла.
— Да, два года в ренде проторчал, потом технический деренд.
— Повезло, что досрочно. Но вообще молодец, что «позорным говнючьём» не остался. Сходить в ренд — это правильно, путь настоящего мужика, который всегда отдаёт долги. Уважаю.
Я только молча плечами пожал.
Две улицы спустя я понял, что имел в виду Горень. Вот так теперь выглядит низовая корпа?
На низах всегда были те, кто отжимал что-то у других. Больше от нефиг делать, потому что взять-то нечего. Ну, дышку отнимут, а что ещё? Жратва и одежда и так бесплатные. Я привык, что большая часть «крайм-молоди» — просто скучающие балбесы, которых было достаточно с уверенным видом шугануть. Эти на них совсем не похожи. Как минимум, раньше никто не ходил краймить с железными палками. Не был одет в грязные обноски. Не был чумазым и вонючим. Не был худым и голодным. А главное — ни у кого не было таких безумных глаз.
— Слы, конструктор, — процедил один из них, — это наше место, плати.
— Шеи посворачиваю, — пощёлкал стальными пальцами Горень.
— А я вот думаю, что мы тебя заломаем, — сделал шаг вперёд парень.
— Точняк. Забьём как сраную пеглю, — подтвердил второй, хлопнув по ладони арматурой.
— Рискните здоровьем, — расправил широкие плечи смотрящий.
— Ты же шлок! — распаляя себя, крикнул первый. — Нерфаный и старый! Небось имплуха еле тянет, а?
— Проверь, — коротко ответил Горень.
— А это что за пацанчик? Эй, шмотьём не поделишься? Не лимитный шмот, гля-кось! Эй, а ты не из вершков случайно? У тебя небось и токи водятся? Это мы удачно встретились!
— Свалили бегом, — шлок всё так же спокоен. — Жрите говно дальше. Не ваш день.
— Не, старик, зря ты сюда пришёл, — покачал головой заводила, — вы, никчёмное отработанное говно, заперлись у себя и жрёте от пуза. Ни с кем не делитесь, хотя народ вокруг с голоду дохнет. Нельзя так.
— Валите в ренд.
— Ренд не всрался, — качает головой парень и делает ещё один шаг вперёд.
В этот момент я понимаю, что краями мы не разойдёмся. Эта стрёмная корпа нас не пропустит и не отпустит. Если Горень не отобьётся, просто грохнут. Пятеро ребят с арматурой или старый шлок? Не хочу проверять.
— А знаешь, дро, что это? — говорю я, делая шаг навстречу.
В правой руке у меня предоплатка, у Шони взял на всякий случай. Вдруг кого-нибудь коррумпировать придётся по мелочи.
— Давай сюда!
Глаза парня впились в карточку, арматура опустилась вниз… Монтажный пистолет в моей левой руке оказался у его головы и негромко хлопнул.
Жаль, что эта штука работает только в упор, но Горень тоже сообразил, что дело дрянь, и рванул к следующему, вбивая ему стальной кулак в переносицу. Третий стукнул его железякой, но попал по каркасу, только искры выбил. Хрясь! — Имплорука врезалась ему в грудь с жутким хрустом. Бздыщ! — оплеуха сбила с ног ещё одного.
— На дай ему уйти, Ковыряла! — закричал шлок, увидев, что последний парень нацелился бежать.
Моя имплуха не силовая, зато не нерфаная и новая, почти без пробега, так что я сам удивился, насколько легко смял краймовому плечо. Он завопил от боли, роняя железку, и, завывая, повалился в мусор.
Хлоп! — сработал пистолет. Вой затих. Сзади раздался неприятный мокрый хруст, но я не стал оглядываться, чтобы посмотреть, что Горень делает с нападавшими.
* * *
— Вот так теперь живут в низах, — объяснил шлок, когда мы закидали тела мешками с мусором.
Пеглям сегодня будет знатный пир.
— Что это было, Горень?
— Они переросли соцмин, но ренда теперь почти нет. Нет бесплатной еды, нет бесплатной одежды, нет бесплатного жилья, а главное, нет дышки.
— А почему не идут в микроренд?
— Не знаю. Не хотят. Или их не берут. «Скорлупы» на всех не хватает, сейчас, говорят, трое желающих на один комплект. Приоритет у здоровых, умных и не агрессивных. Эти, наверное, провалили тест. Жили здесь как пегли, копаясь в мусоре.
— Больше не живут.
— Да и Креон с ними. Они бы нас грохнули, а тебя бы ещё и съели.
— Серьёзно? — офигел я.
— Слухи ходят, — неопределённо ответил шлок. — Надеюсь, в той заброшке что-то действительно полезное.
На крыше давно необитаемого кондоминиума расположено то, что я углядел издали своими прекрасными новенькими оптоимплами — и не ошибся. Понижающий узел. Причём, что особенно приятно, без контрольной электроники, которую, как я и рассчитывал, давным-давно открутили и спёрли. До понижайки контроля нет, на магистралях не ставят, так что, если подключить «Шлокоблок» не к низкой, а к высокой линии, это через дистанционный контроль не выпасти. Но нужна неучтённая понижайка без контролек, которая как раз перед нами.
— Утащим, как ты думаешь? — спросил я Гореня.
— Придётся попыхтеть, — признал тот, — но с теми миоблоками, что ты мне тогда подогнал, я ещё вполне ничего. Справимся как-то. Сейчас ещё пару старичков покрепче вызову, если связь есть.
Он достал из кармана комм и осторожно затыкал стальными пальцами по экрану.
— Сеть теперь тоже никакая. Чаще нет, чем есть… О, вот, отправилось. Давай, откручивай. Вниз как-нибудь стащим, а там и мои подтянутся.
Понижайка — железный шкаф, не очень большой, но зверски тяжёлый. Тем не менее, при помощи силовых шлоков мы его всё-таки доволокли до кондоминиума и даже впёрли на крышу.
— Совсем халяву сделать не могу, — предупредил я смотрящего. — Будет палево. Дураку понятно, что не тратить электричество вы не можете. На левое подключение перекину самое тяжёлое: водогреи, насосы, кондеи, калориферы. Свет и всю электронику оставлю на старой.
— Ладно, — согласился тот. — И то дело. Может, ещё сколько-то протянем. С каждым годом всё меньше нас становится.
— А новые что?
— Что-то совсем мало наших дерендится. Думаю, сдохли в локауте. Вот твой шмот, — Горень бухнул на стол сумку. — Забирай. Как я понимаю, жить ты тут больше не будешь?
— Не, нашёл, где пристроиться.
— Ну, если что, место есть. Можешь даже с девкой какой, потерпим. Что, кстати, та твоя красоточка?
— Рендовалась в мапы. На первой линии жопой крутит.
— Ну, по ней видно было, что туда и дорога. Да, очки твои я чернявой девке отдал. Которая типа помощница. Ничего?
— Да, правильно, мне теперь ни к чему, имплуха стоит.
— Хорошая девчонка. На рожу не очень, но фигурка ничего, а главное умница и не сучка. Видел её?
— Да, общаемся.
— Вот и хорошо. Приглядывай, а то пропадёт.
— С чего вдруг?