Рыжая бросила банку в кусты, попыталась встать, её повело, села обратно. Уже всю выпила? Ничего себе!
— Тиган, дро, возьми мне ещё, а?
— Тебе не хватит?
— Нет. Я, оказывается, пол-Города разом грохнула, а не просто ту фигню об пол. Но я ведь не знала!
Я принёс коктейль. Смарт-слой сигнализирует, что в крови уже изрядно алкоголя, а я ведь вторую банку только начал, да и потяжелее рыжей. Газированные быстро по мозгам дают. Понимаю, что Шоня уже поплыла, и даю команду на утилизацию спирта имплухой. Кто-то из нас должен соображать, и это явно не она.
— Выпьем!
— Выпьем, — соглашаюсь я, отхлёбывая. — Так что за фигню ты грохнула?
— Фигню? — задумалась Шоня. — А, ну да. Не знаю, мне Дмитрий сказал, что она типа основная, и если её сломать, то ренд грохнется. Он как-то обозвал ту железку, но я забыла. Спросила ребят, никто не возразил, Дженадин только сомневалась, но потом и она сказала «в жопу ренд». Ну я и… Креонова срань, я же не знала! И Дмитрий не знал! И прем! И даже Калидия!
— Там ещё и Калидия была?
— А кто бы нас к серваку провёл? И вообще пустил в Башню? Вот я и… Какой трындец, а? Я ту фигню — хлобысь! — на пол. И ногами, ногами, только хруст пошёл! А потом электричество фигак — и погасло. А ещё там головы были! Головы же, глядь! Креонова срань… Бошки на тумбочках! Усраться вообще… Они тоже сдохли, как ты думаешь?
Так, кажется, её совсем понесло по кочкам. Три банки коктейля здорового мужика свалят, не то что девчонку.
— Головы так головы, — не стал спорить с пьяным бредом я. — Живёхоньки, поди. Что им сделается, головам-то? Все проблемы от жопы, которая приключения ищет. Нет жопы — нет проблем! Вставай, вставай, пошли. Вот, за шею хватайся. Нет, не к пищемату, хватит тебе. Потопали к Башне, там есть аптечка с антидотами.
— Я не знала, Тиган!
— Не знала значит не виновата, — утешаю я повисшую на моей шее рыжую. — Ты же не специально. Ты хотела как лучше…
— Я их всех убила!
— Ну, не всех, не всех, много осталось… — я не особо прислушиваюсь, выбирая дорогу так, чтобы не засветиться с пьяной в сопли Верховной.
Вряд ли, конечно, кто-то сообразит, что это именно она, но всякое бывает.
— Как мне жить теперь, Тиган?
— День за днём, потихонечку.
— Как я могу быть Верховной, если столько народу грохнула?
— Спорим, Креон грохнул больше? Да и Калидия, говорят, чуть что — голову с плеч долой. Это для Верховных нормально, дро.
— Я не хочу, чтобы нормально!
— Не хочешь — не надо. Никто же не заставляет! Вот, пришли уже. Сделай трезвое лицо. Не можешь? Ну и ладно, переживут, небось. Ты не убивайся над тем, что уже не исправить, давай лучше попробуем поправить поправимое.
— Что с ней? — кинулась к нам Дженадин, когда мы вывалились из лифта наверху.
Рыжую окончательно накрыло, она только мычит и с трудом переставляет ноги.
— На вас напали? Шонька ранена?
— Просто перебрала, ничего страшного. Давай отведём в спальню.
Вдвоём дотащили, уложили на кровать.
— Я присмотрю, — сказала Дженадин, — в корпе всегда всех выхаживала. Ну, пока Док не появился. Он говорил, я могла бы стать лечилой. Спасибо, что довёл, дро. Как это её так угораздило?
— Нервы сдали, бывает. Если будет нести чушь, не обращай внимания, она реально дофига всадила.
— Да, Верховной быть сложно, я бы не смогла. Дам антидот, подставлю тазик… Ты иди, иди, а то ей потом неловко будет.
И я ушёл.
* * *
Козябозя как-то незаметно переселилась ко мне в комнату. Сначала приходила на ночь, потом перестала уходить, сменив статус с «дро, которые трахаются» на «дро, которые живут вместе». На низах такое бывает редко, в интере всем сто раз объяснили, что это «вершковый изврат», да и большинство модулей слишком тесные для двоих. Тем не менее всё равно случается. Модуль можно при удаче и двойной занять, они предназначены для тех, кто нормародок заводит, но по факту никто за этим не следит, разумеется. Я в таком жил у Гореня. Правда, Таришка ко мне приходила только потрахаться и выпросить токов, зато было, где верстак под лабу поставить.
Жить вдвоём оказалось вовсе не так противно, как говорили воспитутки в интере. Козя не храпит, кровати тут широкие, в санмодуль можно ходить по очереди, а убирают кибы. В общем, в чём-то даже понимаю вершков, у которых эти самые… как их… семьи, вот. Когда места много, то к тому, что кто-то сопит на соседней подушке, можно и привыкнуть. Козя — нормародка, выросла с матерью, ей прикольно, когда кто-то постоянно рядом. Ну и я постепенно привыкаю, даже почти не стесняюсь того, что стал этаким вершком-извращугой. В конце концов, реально ведь в Башне живу, чего теперь стесняться.
Неожиданно классно оказалось сидеть вместе в ванне и трепаться. Ну, то есть не только трепаться, конечно, но потом всё равно просто сидеть в горячей воде и разговаривать о всякой фигне. Вот, оказывается, зачем вершкам такие здоровенные ванны!
— Знаешь, — рассказываю я, — про головы под колпаками оказалось правда. Я думал, Шоня спьяну чушь несла, но мы потом проверили, и они реально там.
— Фигасе! — ужаснулась Козя. — А чего ребятам не сказали?
— Шоня попросила.
— Я смотрю, у вас дофига с ней секретиков! — надула и без того пухлые губы девчонка. — Вы прям как парочка…
— Мы не трахаемся, — честно сказал я. — Рыжая уважает, что мы с тобой дро.
— А ты?
— И я.
— Тогда почему всё важное только вдвоём? Корпа побоку?
— Шоня считает, что кто-то в корпе сливает внешникам.
— Лендик?
— Не обязательно. Да, мне он тоже не нравится, но вообще может быть кто угодно.
— И я? Ты-то хоть мне доверяешь?
— Полностью.
Я пощекотал под водой её пятку, Козя дрыгнула ногой, расплёскивая воду, и захихикала.
— Прекрати, щекотно!
Пятки у неё розовые, хотя ноги чёрные. Смешная.
— Вот, рассказываю же тебе.
— Всё?
— Ну почти, — признался я. — Если Шоня не просит «вообще никому». Так-то мы просто решили в корпе особо планы не обсуждать, всё равно никто нифига не сделает, только трындят и нервы мотают. Как будто Шонька одна должна всё разруливать.
— Она тебе нравится?
— Ну, она рыжая.
— Я не об этом!
— Мы не трахаемся.
— И не об этом!
— Тогда о чём?
— Не знаю. Вы постоянно вместе, всякие дела важные, а я типа так, ни о чём.
— Козя, мы с тобой трахаемся и живём вместе. Я не трахаюсь ни с кем, кроме тебя, даже с Шоней, хотя она рыжая. Чего ты ещё хочешь-то?
— Не знаю. Быть в твоей жизни, а не только в постели и комнате.
— Ну, до такого изврата даже вершки не докатились! — засмеялся я и опять пощекотал розовую пятку.
— Перестань! Я серьёзно! Я ведь могу помочь! Я уже много всего умею!
— Так мы ничего пока не делаем, честно. Только планы строим.
— Какие?
— Коварные, разумеется. Прости, Шоня просила никому не говорить. Слушай, дро, ты обязательно нам поможешь, как только будет в чём.
— Честное слово?
— Клянусь Шонькиными сиськами!
— Фу! Почему именно сиськами?
— Ну, так принято. И сиськи у неё классные!
— А у меня типа нет?
— И у тебя классные. Давай не будем сравнивать.
— Ладно, давай, — вздыхает Козя.
Я привык к её странной внешности, и девчонка давно не кажется мне некрасивой. Фигурка так вообще отличная, а тёмная кожа… Ну, подумаешь. Одно время была мода на цветных мап, их вообще чуть не в полосочку делали. Синий с оранжевым, например. Я не застал, но Гарт рассказывал, что считалось дичайше красиво. Потом мода прошла, но цветные шлочки на низах встречаются. Или вон Тохия, которая на себе рисует узоры импортным скинмаркером. Ходит иногда как фантик от батончика, но всё равно симпотная отвязная девчуля. В общем, Никлай был прав, внешность — вопрос привычки, был бы человек хороший, а Козябозя реально очень норм девчонка. Смешная.