Из знакомых интиков только Тики пытался в программинг, но так, по мелочи, ничего серьёзного. Никлай нас такому не учит, он, как и я, больше по железу. Интересно, как там Тики устроился? Надо будет по комму связаться, спросить.
— Ну что, давай уже! — торопит меня Горень.
— Садись вот тут, руку сюда.
Полуторный размер жилого модуля позволил мне поставить в углу небольшой верстак, где я ковыряюсь с железками. Смотрящий осторожно положил на него импл правой руки. Полицейская имплуха довольно специфическая, но миоблоки в руках обычные, стандартные для большинства серийных силовых сетов. Я однажды предположил, что если заменить полудохлые блоки на более свежие, с процентом износа не девяносто, а хотя бы пятьдесят процентов, то рассинхрон уйдёт сам собой. Просто потому, что дисперсия тяги меньше. Горень загорелся идеей и наскрёб токов на то, чтобы купить железо на чёрном рынке, и вот, наконец, я его нашёл. Причём новое, что, по идее, вообще должно снять все проблемы с настройками.
Я выкрутил винты, снял защитные накладки, открывая доступ к миоблокам.
— Ну что, вынимаю?
— Давай! — решился Горень.
Извлечь миоблок на открытом сете не так уж сложно, это, в общем-то, штатная процедура. Если силовик прошёл несколько рендов, то их наверняка переставляли не раз. Если я правильно помню, при активной эксплуатации форсажного сета, ресурс такого блока лет пять, то есть у грузчиков, например, его меняют даже на «первой десятке». У полисов — не знаю, наверное, по реальному износу. Разумеется, если ренд последний, то ближе к его концу никто заморачиваться с заменой не станет, нафига тратиться на будущего шлока? Вот и этот миоблок, видимо, на последних каплях ресурса, вон, синтоволокна уже «поседели», то есть покрылись сероватым таким налётом. Ладно, вот тут открутить, тут отцепить, теперь его можно сжать и вывести наружу.
— Как ощущения? — спросил я Гореня.
— Странные. Как будто рука есть, и в то же время нет.
Боли импловые конечности не испытывают, но обратная связь есть, через тензосенсорику. Сейчас она, наверное, в непонятках.
— Пальцами пошевели.
Стальная кисть застрекотала изношенными суставами.
— Отлично, сигнал проходит.
— А руку поднять не могу!
— И не пытайся, вон, сальники засопливили сразу. Нечем тебе её сейчас поднимать.
Я достал из сумки упакованный в серый пластиковый тубус миоблок, скрутил крышку, вынул, обтёр консервант, положил рядом со старым: да, всё правильно, та же серия. Встанет как родной.
— Гля, и правда новьё! — восхитился Горень. — Я, признаться, думал, что ты меня развести хочешь.
— Но-но! — изобразил обиду я. — Тут не бордель, тут всё честно!
Встал миоблок чуть сложнее, чем снялся старый, потому что у меня еле хватило силёнок сжать его в достаточной мере. Новый, упругий.
Подключил и убедился, что энергоконцентрат пошёл, заполняя пространство между волокнами, что нигде не течёт и все подключения на местах.
— Пробуй, — сказал я. — Только аккуратно, он должен заметно резче отрабатывать, придётся привыкать какое-то время. Ну, что ты сидишь? Давай!
— Я пытаюсь! — сердито сказал Горень.
Лицо его сморщилось от усилия, но рука даже не шевельнулась.
— Эй, Ковыряла, ты что натворил? Блок вообще не рабочий, слышь? Эй, если ты меня оставил без правой руки, то я тебе одной левой потроха вырву!
— Успокойся ты! Сейчас проверю…
Через примерно полчаса мне пришлось признать, что по какой-то причине миоблок не завёлся, и я понятия не имею, что с этим делать. И ведь не вернёшь теперь, уже не новый! Похоже, скидка на него была не просто так. Ширшу, конечно, можно попробовать предъявить, но результат не гарантирован. Скажет: «Сам поломал, косорукий!» — и будет его слово против моего.