— Просыпайся!
— Ах! Ой! Как? Ты…
— Включи звук на комме. Я не смог до тебя достучаться.
— Уф, я всё-таки уснула, значит.
— И довольно крепко.
— Ну и как?
— Что?
— Я храплю?
— При мне ты этого не делала.
— То-то же! А как ты вошёл?.. Ну да, туплю. Ты же ломщик, — Козябозя широко зевнула, показав ровные и очень белые зубы.
— Вот кофе, — подал я ей стакан.
— Ох, спасибо! Мне не помешает.
— И конфеты.
— Ух ты, средочные! Ты меня балуешь!
— Только не увлекайся.
— Почему?
— Растолстеешь и застрянешь в вентканале.
— Ну да, ну да, и меня сожрут пегли. Слышала уже. Не смешно.
— Зато вкусно. Перед откормленной конфетами девчонкой никакая пегля не устоит.
— Тьфу на тебя. Ты со мной как с маленькой! А я просто худая и рост небольшой.
— Разве не это называется «маленькая»?
— Нет, это называется «мелкая». Тиган, я не ребёнок. Не надо со мной как с ребёнком. Я уже два года живу одна, я отвечаю за свою жизнь и могу принимать решения. Например, лезть для тебя в вентиляцию, хотя ужасно боюсь застрять. А ещё боюсь, что это крайм, и меня на нём прихватят, а у меня даже айдишки нет. Это же будет крайм, да?
— И ещё какой, — честно признался я. — Спереть дисплей из «консервы» просто мелкая шалость, а вот сегодня если спалят, то реально жопа.
— Такой крутой крайм?
— Крутейший. Как Верховной Калидии в лапшу насрать.
— Вау.
— Ещё полчаса как можно отказаться. Потом нет. Если зассала, то лучше скажи сейчас.
— Ссыкотно, — призналась Козя. — Но я с тобой. Отвернись, оденусь.
— Во что-нибудь, чего не жалко, — предупредил я, отворачиваясь. — Скорее всего, одежду потом придётся выкинуть.
На фоне неоновой подсветки модуля переодевающаяся девчонка отражается в сломанном экране видеостены, так что я подсматриваю. Не потому чтобы, а просто смотреть тут больше не на что. Худющая — страсть. Всё должно получиться.
— Готова, — сказала Козя. — Идём?
— У нас есть ещё минут двадцать. Давай покажу, как дверь правильно блокировать. А то у тебя штатная блокировка, смех и позор. Открывается в три секунды. Надо принудительно отключать привод стопора.
— И что, тогда даже ты открыть не сможешь?
— Ну, это уже перебор, — рассмеялся я. — Должен же кто-то проверять, не храпишь ли ты.
Клановым, похоже, действительно вставили изрядный пистон, потому что они сделали ровно так, как я сказал, а не как обычно. Никаких мотов в клановой подсветке, кожаных курток с эмблемами, музыки, воплей и прочих характерных приколов. Правда, дымящиеся самокрутки в зубах всё равно выдают обитателей Пустошей всем, у кого есть глаза и нос. Клановые не швыркают, а курят какую-то дрянь, которую растят сами. Говорят, по действию похоже на дышку, только воняет отвратительно. Ну хоть машину нашли неприметную и вместительную — большой микроавтобус. Судя по отсутствию агрессивной росписи, они его просто спёрли.
Клановых трое. Шкворень и ещё пара незнакомых.
— Привет, Ко…
Я ткнул его в пузо, несильно, но вразумляюще.
— Ты чо? — изумился клановый.
— Ну да, назови меня тут погромче, чтобы уж точно никто не сомневался потом.
— А, ну да, — почесал башку Шкворень, — тупанул опять. Прости. А это что за милипиздрявка?
— Ты как меня назвал? — засопела Козя.
— Не твоё дело, — оборвал я. — Машина пусть стоит здесь. Ты пойдёшь за нами и будешь ждать, где я покажу. Когда я их выведу, метнёшься за тачкой. Доступно?
— Ишь, раскомандовался! — пробурчал клановый, но спорить не стал.
Прошли, свернули, свернули ещё раз. Туман, редкий неон, темнота, много мусора, призрачное сияние Средки далеко вверху. Типичные низы. Камер тут нет, я проверил. То есть до того, как я проверил, были, а теперь нет. Их заменят, но не сразу, на низах кибы-техны работают неспешно, потому что всем насрать.
— Вон та дверь, видишь? — показал я Шкворню. — Через неё будем уходить. До тех пор стой и жди.
— Долго?
— Как получится. Мне, знаешь, там зависать тоже никакого интереса нет, но не всё от меня зависит.
— Как скажешь, — пожал плечами клановый и вытащил из кармана очередную самокрутку.
Говорить ему, чтобы не курил, бесполезно, всё равно будет, так что я даже заикаться не стал. И так всем будет ясно, что без кланов не обошлось. Кому ещё это нужно-то?
Мы с Козей, попетляв по переулкам, добрались до входа в заброшенный кондоминиум. Не «консерва», а именно «брошенка», то есть там никто не живёт, а всё ценное из оборудования открутили и растащили «разборны́е» типа Кери, чтобы оттащить на Барахолку и обменять там на всякое. В холле нагажено, засыпано мусором и дичайше воняет, но выше уже дышать можно.