— Например? Поцеловать?
— Почему нет?
— Прости, но поцелуй в задницу надо заслужить, а остальные части тела были недоступны.
— Ну почему ты такой… такой…
— Какой?
— Вредный. Противный. Злой.
— Потому что мы живём на низах, Козя. Сливаюсь с местностью.
— Типа на самом деле ты не такой?
— Типа на самом деле я ещё хуже. Пришла в себя? Готова работать?
— Да, боз!
— Тьфу на тебя. Лезь! — я снял решётку вентлюка и сделал приглашающий жест. — Давай подсажу, вот, готово.
— Тут узко! — сказала Козя укоризненно. — У́же, чем там было!
— Тебе кажется. Вентканалы стандартные. И не ори, будет слышно внизу. Через приметно три метра поворот трубы вниз. Он небольшой, полметра где-то, так что не пугайся, не рухнешь. Сползай животом вниз, вытягивай руки вперёд и соскальзывай, практически сразу упрёшься в нижний канал. Там развилка, тебе налево. Если не сообразишь, где лево, то ползи на свет, лиловая неонка в коридоре даёт слабенький блик. Ползти метров пять, упрёшься в решётку. Если ничего не изменилось, она не прикручена, просто насажена на винты. Приподнимаешь — и ты внутри. Не нашуми только и решётку сразу верни назад. Ты будешь в тамбуре, дверь вовнутрь белая, она тебе не нужна. Открывай серую, поднимись по лестнице, буквально несколько ступенек, и окажешься с той стороны двери на крышу. Она просто на засове, снаружи никак. Я тебя жду за ней. Поняла? Ползи.
Худые ноги задёргались, и подошвы кед скрылись в пыльной темноте канала.
Пролезет. Я, когда тут лазил, даже чуть крупнее был. В плечах так точно шире.
Минут через пять брякнул засов, высунулась пыльная Козя.
— Тиган?
— Нормально прошло?
— Ну, вниз башкой нырять в канал было страшновато, и потом никак не могла понять, где теперь то лево, которое было вначале. Но поползла на свет и не ошиблась. Я хорошая помощница?
— Самая лучшая.
— Вот!
— Из имеющихся, по крайней мере.
— Вот обязательно было это сказать?
— Да. Не зазнавайся. Теперь у тебя два варианта. Первый — ты возвращаешься тем же путём, что мы пришли. Спускаешься через брошенку, выходишь туда, где меня ждёт клановый, и ждёшь с ним, ну, или валишь сразу домой. Больше вентканалов на пути нет, я дальше сам справлюсь.
— А второй?
— Ты идёшь со мной, и мы выходим вместе.
— Я с тобой!
— Козя, ты не догоняешь. Сейчас ты ещё не при делах. Никакого крайма. А со мной, если не повезёт, замажешься так, что не выгребешь.
— Тиган, я на этот Креоном высранный мостик ни за что не полезу! Тем более, когда даже пнуть меня некому! Буду висеть, пока от страха не сдохну, и даже потом не смогу разжать руки. Мой скелет будет вечно торчать в кабельной ферме, бр-р-р! Нет, лучше с тобой рискну, серьёзно.
— Твой выбор, Козя. Потом не жалуйся, — сказал я, открывая дверь.
Внутренняя дверь не заняла и трёх секунд — как я и думал, код на ней так и не поменяли.
— У нас четыре минуты до контроля, — прошептал я.
— Тут странно пахнет.
Я принюхался.
— Вроде как всегда. Сейчас, надо отключить камеру.
Я быстро открутил четыре винта, радуясь, что они так и остались укороченными, держащимися на паре витков резьбы. Впрочем, теперь у меня есть электроотвёртка, а не самодельная хрень, выточенная из ложки. Сковырнул колодку сигнального кабеля и быстро поменял его местами с соседним. Теперь картинку даёт другая камера, из коридора этажом ниже, которая обычно отключена, потому что этаж не используется. Визуально коридоры одинаковые, так что для не очень внимательного наблюдателя ничего не изменилось. Впрочем, если я правильно рассчитал, кибы-охранники сейчас выдвинулись на контрольный обход, и в пультовой никого.
Мы прошли через длинный коридор с дверями, по ночному времени они все закрыты. Дверь на лестницу, четыре проёма вниз. Снизу тяжёлые шаги. Как раз успели, значит.
— Сюда, — я втолкнул Козю в техническую нишу и закрыл за нами стенку. — Придётся подождать, пока он поднимется вверх, а потом спустится вниз. Обход занимает примерно полчаса.
Я шепчу это девочке на ухо. Тонкая перегородка отделяет кабели от лестничной площадки, она легко снимается и ставится, если её приподнять так, чтобы предусмотрительно ослабленные крепежи вышли из зацепления с направляющими. Раньше тут не было так тесно… То есть ниша-то осталась той же, это я вырос. Места сесть нет даже одному, придётся полчаса стоять, прижавшись плотно, как две сосиски в бутере.
Киб протопал мимо, поднялся по лестнице, ушёл проверять этаж.
— Ждём, пока вернётся, — предупредил я. — Говорить можно, но тихо.