На нас пялятся, но Шкворень сделал широкий жест, крикнул: «Спокуха, свои!» — и проблема решилась. Официантка и правда прикольная, рулит своим странным сетом отлично, столики не сшибает, мечется туда-сюда с подносом как заведённая.
— Синтоспирта на ягоде нам с братвой, — заказал Шкворень, — и мелким чего захотят за мой счёт. Заслужили, реально.
Видя, что Козя растерялась, заказал нам по стакану льдистой шипучки.
— Серьёзно? — рассмеялся клановый. — Шипучка?
— Вас всё равно не перепить.
— Это точно! Но могли бы хоть попытаться! — он шлёпнул картой по руке официантки, расплачиваясь.
— Заказ оплачен, — сообщила та ровным голосом. — Ожидайте доставки.
И укатилась на своём колесе, ловко объезжая столики и лавируя между посетителями. На груди у неё бейдж «За сиськи не хватать!». И никто не хватает, хотя по заднице иной раз хлопают. Но так, поощрительно.
— Так вот она какая, Средка! — тихонько прошептала Козя.
— А, ну да, ты же первый раз, — вспомнил я. — Ну, любуйся, чо.
— А почему тут столько… — девчонка замешкалась, подбирая слова, но я и так вижу, куда она смотрит.
— Голых жоп?
— Ну… да. И не только.
Напротив нашего столика мерцает голографическая реклама предельно откровенного содержания. Если Козя, будучи по понятной причине девственницей, до сих пор была не в курсе деталей процесса, то теперь её образование в этом вопросе можно считать в общих чертах завершённым. Крупные планы наглядно показывают, что, как и куда.
— Бордели — основной бизнес Средки, — пояснил я. — Их много, так что каждый старается рекламировать свои услуги как можно ярче. Считается, что раз ты на Средке, то знаешь зачем, и тебя это не шокирует.
Официантка принесла нам шипучку, а клановым алкоголь. Мы чокнулись и выпили, отметив сегодняшний успех. Клановые всадили свои напитки единым махом и заказали ещё, а мы цедим не спеша.
— Вкусно, — сказала Козя, хлюпая трубочкой, — никакого сравнения с низовым лимонадом.
— В этом и смысл. Никлай объяснял, что Средка нужна для быстрого возвращения рендовых выплат в экономику, чтобы не создавалась прослойка рантье.
— Кого?
— Тех, кто сходил в один ренд и дальше живёт, потихоньку проедая токи, и не рендуется повторно. Это типа дичайше не выгодно, потому что имплы дорогие и за один ренд не отбиваются, а их ресурс пропадает зря. Всё сделано так, чтобы пострендник просрал токи как можно быстрее. Поэтому на Средке всё вкусное, аж ум отъешь. Чтобы потом низовая жратва в глотку не лезла, понимаешь?
— Ну… не совсем. А что тут кроме жратвы?
— Да что угодно. Игровые салоны с полным погружением, бары с любыми напитками и лёгким штыревом. Бои без правил и по правилам. Дансинги с весёлкой.
— Это что?
— Ну типа танцы, которые танцуют, всадив специального коктейля. От него такая бодрость, что можно всю ночь проплясать, и тебе будет в кайф любая музыка, и вообще будешь счастливым, как никогда. Мы как-то с Таришкой оторвались, это не очень дорого, а я удачно срубил токов… Есть что вспомнить теперь.
— Я бы поплясала, наверное, — сказала неуверенно Козя. — Я танцую иногда. Одна, в модуле, под рекламу.
— Не, в дансинг тебе нельзя.
— Почему?
— Весёлка, она… — сказал я тихо, наклонившись к её уху, — в общем, с неё очень сильно хочется.
— Чего?
— Того самого. Туда поэтому ходят парами, или там находят компанию. Вокруг танцпола комнаты с кроватями, поплясали — и в койку. Под весёлкой можно за ночь раз десять, и с таким кайфом, что ух! Правда, потом откат, без сил сутки валяешься.
— Понятно. Значит, и это не для меня. Тут всё вокруг секса крутится, да?
— Более или менее всё, — признал я. — Секс и токи, в этом вся Средка. Деньги высасывает пылесосом, но зато как красиво!
Козя во все глаза смотрит, как по озарённому неоном и рекламой променаду гуляют красиво одетые весёлые люди, мерцает подсветка на одежде, блестят декоративные накладки на имплах, танцуют в витринах борделей изящные мапы, катятся сияющие огнями мобили и моты.