Да, решено, свожу на Средку. Риск, конечно, есть, но я не думаю, что большой. Тот вершок, получив по морде от клановых, вряд ли продолжит искать Таришку. Мало ли красивых девчонок в низах? Ко мне тоже претензий, скорее всего, нет, иначе уже кто-нибудь предъявил бы. В общем, есть смысл оттянуться, а то подружка моя что-то совсем киснет. Привыкла веселиться с корпой, а тут сиди смотри рекламу, не выходи из модуля, а потом приходит Тиган, который интик и зануда, а ещё кучу токов просрал, чтобы ты не сдохла, и это тоже, наверное, бесит…
— Таким образом, экономически Средка полностью вписана городскую систему и находится под её контролем…
— И «мясные» тоже? — перебил его я.
— Что?
— «Мясные» бордели, тяжёлое штырево, бои насмерть, игры на токи, разборка на органы, левая имплуха — всё это тоже вписано?
— А, вот ты о чём, Тиган… Да, правильный вопрос. Видишь ли, несмотря на возмутительность происходящего, преступления против личности в городе весьма редки. Их на порядок меньше, чем в других социумах схожей численности. Если бы ты видел, что представляла собой подростковая банда — по-вашему, «корпа» — в городе, где я родился и вырос, то пришёл бы в ужас. В этом отношении здешнее общество весьма благополучно. Увы, полностью ликвидировать криминал, то есть «крайм», нецелесообразно. Технически возможно, но результат будет совсем не тот, которого ты бы хотел.
— Почему? — спросила Козя.
— Потому что он не исчезнет, а выйдет за пределы отведённой ему ниши, просочившись везде, а город потеряет контроль.
— А сейчас контроль есть? — удивился я.
— Да. Через денежную систему. Город контролирует каждый ток и каждую транзакцию.
— Но предоплатки…
— Не так сильно отличаются от айди-счетов, как принято думать. Все токены, имеющие обращение в городе, учтены в едином блокчейне, любая торговая операция записывается туда же. Просто об этом практически никто не знает, так что я открыл вам сейчас тайну, которой владеет… Да может, уже никто не владеет, — вздохнул Никлай. — Весь контроль был у Креона, а про его наследницу я не знаю.
— Я не понимаю, — растерянно сказала Козя, — если предоплатки на самом деле под контролем, то что мешает просто оставить крайм без денег? Нет токов — нет крайма!
— Это так не работает, — покачал головой учитель. — Крайм просто перейдёт на бартерные сделки и альтернативные платёжные инструменты.
— Но как?
— Некоторым примитивным аналогом можно считать оборот дышки на низах. У дорендовой молоди нет токов, так что обменным эквивалентом стала дышка. Её используют в мелких сделках, меняя на товары и услуги, не так ли?
— Да, так и есть, — согласился я.
— Если убрать из оборота предоплатки, крайм заместит их чем-то другим, создав параллельную денежную систему, что совершенно никому не нужно. Поэтому город контролирует, но не вмешивается, поддерживая иллюзию анонимности платежей.
— Но ведь люди страдают от крайма! — возмутилась Козя.
— Крайм, то есть внесистемное перераспределение общественных благ, в том числе и насильственным путём, является неотъемлемой частью любого общества, потому что заложен в человеческую природу. В городе его роль сведена к абсолютному минимуму, к функции клапана, стравливающего антисистемную инициативность. Более того, крайм тут выполняет полезные, в некотором смысле санитарные функции, втягивая в условно конструктивную деятельность или утилизуя природно деструктивных членов сообщества.