— Это как с кланами? — догадалась Козя. — Они типа воруют детей, типа подкупают ренд-центры, катаются на мотах, размахивая дробовиками и презирают город, типа все такие свободные, но на самом деле…
— Да, умничка, — одобрил Никлай. — Отличный пример. Кланы имеют ровно столько свободы, сколько выделено системой в рамках их социально-экономической функции. На самом деле они часть сложного городского механизма. Городу нужны те, кто будет жить в Пустошах и заниматься утилизацией вторичных ресурсов. Как заставить людей отказаться от городского комфорта и жить в условиях дефицита воды, жары, песчаных бурь и воздействующего на детей токсического фактора? Сделать так, чтобы они хотели этого сами, чтобы гордились своим образом жизни и считали его привилегией!
— Они ещё и зарабатывают неплохо, — отметил я.
— А ты знаешь, что для клановых цены на Средке существенно выше?
— Ну, слышал что-то, — припомнил я. — Вроде как из-за того, что они буйные, чуть что лезут в драку и всё ломают.
— Да, они так думают, — кивнул учитель. — И даже гордятся этим «налогом на крутизну». Однако на самом деле это системное средство изъятия избыточных доходов. Для кланового цена выше даже в автомате, которому плевать, что тот буйный. Да, клановые сорят токами, но общий итог для них такой же, как для любого горожанина — финансовая система города исключает появление сколько-нибудь существенного частного капитала.
— А как же промы? — спросила Козя.
— Давайте поговорим о них в другой раз, ладно? Мы и так очень далеко ушли в сторону от темы.
— У меня только один вопрос ещё, если можно, — сказал я.
— Задавай.
— Что творится с детьми в кланах? Почему они такие? Зачем их забирает город?
— Прости, Тиган, — покачал головой Никлай, — на этот вопрос я тебе не отвечу. Это секреты Владетелей, за них лишают головы в самом буквальном смысле. Что-то я знаю, о чём-то догадываюсь, но даже меня это чертовски пугает. Не лезь туда, парень. И близко не подходи.
— Как скажете.
— Ну а теперь, наконец, возвращаемся к вопросу Средки. Итак, в первую очередь это важнейший мотивационный инструмент. В обществах с высокой социальной гарантией практикуются разные подходы, вплоть до законодательного «труда как обязанности», с наказаниями за тунеядство.
— Это что такое? — спросила Козя.
— Когда человек потребляет ресурсы общества, но не трудится, пополняя их. Например, ты можешь всю жизнь просидеть на соцминимуме, не уходя в ренд и не принимая найма. Это не запрещено, верно? Но если так будет поступать существенная часть населения, то экономика обрушится. Понятно, почему?
— Да, — закивала девчонка, — люди будут потреблять больше, чем производить, и однажды всё кончится.
— Правильно. Но как уговорить людей трудиться, если можно этого не делать? Труд утомителен и неприятен. Как я уже говорил, можно их заставлять. Но это не очень хороший способ, потому что работать люди будут неохотно, производительность такого труда минимальна. Ещё один способ — моральная манипуляция. В обществе насаждается культ труда, внедряется идея о том, что труд почётен, избегающие работы подвергаются общественному осуждению. Работает лучше, но моральный стимул быстро выдыхается, буквально на протяжении поколения-двух. Родители впахивают, дети отбывают номер, внуки уже смеются в лицо, демонстративно пренебрегая «стариковскими глупостями». В монетарных социумах есть свои механизмы, и весьма эффективные, например «работай или сдохни от голода», но мы же говорим об обществе коммунистическом! И вот тут нам удалось реализовать идеальный механизм мотивации! Во-первых, использовав принцип ренда, мы исключили из труда дискомфорт, оставив только вознаграждение. Во-вторых, ввели положительный мотивационный стимул привилегированного потребления. Хочешь прожить жизнь, не работая, — имеешь право. Живи. Хочешь получить от жизни удовольствие — рендуйся, отработай контракт, развлекайся на Средке! Вы удивитесь, ребята, но ренд на самом деле скорее социальный, чем экономический механизм!
— Это как? — не поняла Козя.
— Большая часть рендовых работников управляется серверной программой или, при отсутствии связи, встроенной прошивкой. Высокоплотные имплосеты, скажем, у силовиков, оставляют минимум исходного человеческого материала, по большей части ради сохранения хомоформной эстетики. Так что мешает исключить человека вовсе? Собрать конструкцию полностью из имплов, подключить внешнее управление, и пусть работает, пока не развалится! Платить не надо, мотивировать на повторный ренд тоже, чистая выгода!