«Слава летит по вселенной! То, что не в силах сделать обычным людям, стало по плечу изгоям социума!» — он усмехнулся размаху столь далекоидущих планов.
Дэйдалос прекрасно понимал — двуполам, как виду, нужно место под солнцем, свой безопасный ареал обитания. Стоит лишь дать его, позволить пустить корни, и тогда никто во всей вселенной не сможет их уничтожить. Впрочем, Дэйдалосу на самом деле плевать на двуполов. Сейчас он видел живой потенциал в идее получить столь мощного союзника в будущем, практически создав его своими руками. Но реализация задумки уж слишком зависела от реакции Боевого Содружества. А она пока не просчитана и потому непредсказуема.
«Нужно действовать осторожно, руководствуясь худшим сценарием развития событий», — Дэйдалос решительно отодвинул на задний план идею с двуполами. Так удачно, что именно в этот момент появился малыш Ал. Никто не видел мелкого мрагца в течении трёх «пятнашек», и вот он здесь.
Дэйдалос подхватил сгусток мрака и зарылся в него лицом. Наступил благословенный покой. Казалось, будто тело разделили на восемь слоёв один тоньше другого. И первые четыре словно онемели и перестали себя проявлять, освободив тем самым разум от мыслей, а тело от желаний. Свобода, воцарившаяся в душе, не могла не радовать Дэйдалоса. Во только счастья он не ощутил.
Пустота.
— Я как беспокойная частица в безбрежном океане вселенной, — неосознанно прошептал Дэйдалос, когда Ал проскользнул сквозь его тело и спрятался под волосами на затылке.
Конец покоя!
Мысли хлынули в отдохнувший разум Дэйдалоса, спешно захватывая брошенные позиции. Правда, теперь всё стало выглядеть иначе. Как будто встряхнули коробку со камушками, отчего те сразу же плотнее улеглись, освободив место сверху.
В приподнятом настроении Дэйдалос помчался в ангар. Постройка додзё Аруй ещё не завершилась, поэтому отбор участников для первого выступления на арене проходил именно здесь. Его проводил Фоген вместе с Тса.
— Как успехи? — спросил Дэйдалос, едва увидев с десяток кислых мин малознакомых людей, таращившихся друг на дружку. Ещё парочка «носителей» угрюмых рож, скучая, пялились по сторонам.
— Ужасно! — воскликнул Фоген. — Здесь не с чем работать!
— Далс, старик прав. Одни не могут призвать питомца, другие — контролировать его. Только те трое способны сражаться, — Тс указал на мрачноватых одиночек, державшихся особняком от остальных.
— А я предупреждал, что так будет, учитывая заданные вами критерии! Что это за параметры? Плотность нефы не выше седьмого уровня. Ранг питомцев и того ниже! — возмущённо верещал Фоген. Похоже, нервы старика совсем расшатались. Что же говорить о терпении?
— Тс, ты их хорошо осмотрел? — получив утвердительный кивок, Дэйдалос обратился к участникам будущего состязания. — И кто вам тату нашаманил? «Ройн» направо, «Варганспар» налево. Остальные в центре.
Дэйдалос весело дирижировал процессом. Вот только колонисты без особого энтузиазма отнеслись к его просьбе. Но всё-таки разделились на три группы с явным креном в сторону «зелёной» фракции.
— Молодцы! А теперь «фогеновские» два шага вперёд, — Дэйдалос не думал, что людей с нефракционными тату-силками окажется настолько мало. — Ого! Налицо халтурная работа ройнского тату-шамана. Ладно. Исправим!
Народ удивлённо переглянулся. Похоже, никто из них таких слов не ожидал. Лица претендентов на участие в боях на арене как-то сразу оживились. В глазах людей Дэйдалос заметил заинтересованность, смешанную с глубоким недоверием. Что понятно, если учесть сделанные на скорую руку тату на их спинах. Колонисты наверняка потратили немало средств, времени и усилий, чтобы получить рисунок. Наверняка возлагали надежды на питомца, а получили жалкую халтуру.
— Тса, скинь в родовой чат зарисовки силков и тотемов наших участников. Пока буду изучать, бери Саю и вместе с Фогеном добейте рисунки на спинах участников. Первое выступление на арене должно стать рекламой твоего мастерства, как тату-шамана, — Дэйдалос похлопал друга по плечу. — Если кто-то против или же боится, то дверь ангара ещё открыта.
Среди колонистов поднялся гул обсуждения. В результате чего из тринадцати претендентов осталось лишь пять человек. Один с «красным» узором, трое с «зелёным», а последний — с серебристым фрагментом рисунка незаконченным Фогеном из-за случившегося с ним увечья.