Папа вышел из туалета «Пармы», дав понять, что совещание окончено. Макс сунул билеты в карман куртки, вымыл руки и тоже покинул туалет. Но в зал не пошёл. Ну их нафиг. Он пообедал с семьёй, отдал дань уважения будущему тестю, можно валить.
Но куда?
Кататься по городу уже не хотелось. Телятина упала в желудок тяжёлым комом. Макс подумал, что можно посидеть где-нибудь на террасе, выпить кофе, погреться на слабом ещё питерском солнышке, пожалеть себя. Да, пожалеть себя – самое прекрасное из всех занятий, которые ему пока ещё доступны. Харлей загнать в гараж, взять Армаду, поехать за город… Снять номер в гостинице, нажраться до свинячьего визга.
Отличная мысль. Макс напялил на голову купленный шлем и, мрачный, направился к выходу из ресторана.
Лида
На работу я, конечно, опоздала. Сначала маршрутку ждала, потом та останавливалась подолгу на каждой остановке, из-за этого я к колл-центру не шла, а бежала. Ох, влепят штраф, к гадалке не ходи! Ну ничего, это я переживу. Надо найти хоть номер в гостинице, подешевле…
Все мои мысли были заняты переживаниями по поводу где жить и что кушать, поэтому я не сразу отреагировала на телефонный звонок. Когда услышала его – выхватила девайс из кармана. Божечки, спасите-помогите, это менеджер! Паника накрыла меня с головой – этакое предчувствие катастрофы, и я на вдохе нажала на ответ, заговорила в телефон:
- Виолетта Владимировна, добрый день, я уже почти добежала, извините, я чуть-чуть опоздала, у меня проблемы с квартирой…
- Не торопитесь, Катаева, доставьте себе удовольствие, - ехидно ответила она. – Нет никакой надобности бежать, вы всё равно уволены.
- Как это? – от неожиданности я даже остановилась, растерянно глядя на здание, где располагался офис колл-центра. – Это всего второе опоздание!
- На вас поступила третья жалоба от клиента, а вы знаете политику компании. Три жалобы – до свидания. Зарплату за вычетом штрафа за первое опоздание получите на карточку. Всего хорошего, Катаева.
Гудки тихо струились из девайса, я стояла посреди тротуара, люди обтекали меня, и город жил своей жизнью. Моя же жизнь как-то неожиданно закончилась. Захотелось лечь, свернуться зародышем и немножечко поплакать. Или множечко…
За что? Господи, мироздание, будда или кто там ещё? А, небесная канцелярия! За что мне ещё и увольнение? Теперь ни работы, ни квартиры! Денег осталось совсем мало, хватит только на пару дней, а потом что? Нет, я устроюсь куда-нибудь, хоть курьером, как папа этого больного мальчика, но жить-то где? Молодожёны со своим ремонтом, б-лин!
Так, спокойно, Лида. Спокойно. Я же сформулировала желание! Оно должно сбыться, мама обещала. А ещё она сказала искать знаки мироздания, правда, не уточнила – где именно.
Может быть увольнение и есть знак? Жалоба… Что за жалоба такая? Кто мог на неё пожаловаться? Да кто угодно. Не так дышала в микрофон, не так бодро приветствовала, не так быстро нашла решение проблемы… Ненавижу людей! Ненавижу! Вечно всё им не так, всё не то… А что я могу поделать, если я не волшебник, я даже в компах не разбираюсь, просто читаю с экрана скрипты… И глаза болят после восьми часов этого экрана и этих скриптов. И отвечать на телефон не в рабочее время я продолжаю как заведённая: «Добрый день, меня зовут Лидия, чем могу вам помочь?»
На меня налетели сзади, мужик толкнул так, что телефон выпал из рук и с глухим плеском приземлился в лужу. Я обомлела, подхватила его, обтрясла. Только этого мне и не хватает для полного и бесповоротного счастья! Обтерев экран подолом маминой юбки, разблокировала. Выдохнула – вроде работает. Но мои нервы, о мои нервы! Сдержать слёз уже не смогла…
Еле-еле доползла до остановки и села. Вытирая мокрые глаза, подумала с обидой: интересно, сколько времени должно пройти после запроса в мироздание, чтобы желание хотя бы начало исполняться? А слёзы всё текли и текли, а я всё жалела себя и жалела, уже не обращая внимания на рядом стоящих людей. Не, ну а чо?! У низ-то наверняка всё в порядке, одна я сижу тут вся оплёванная, без квартиры и работы, а всё почему?
Потому что дурочка.
И от этой мысли мне стало так жалко свою начисто про… фуканную жизнь, что я разревелась, спрятав лицо в ладонях, чтобы никто не заметил и не принялся утешать, не дай бог, будда или мироздание.