Тогда всё вокруг было огромным по сравнению со мной, и лес не шумел так угрожающе, и дождик был поводом поноситься с визгом по двору…
- Ну? Куда дальше? – нетерпеливо спросил Макс, когда мы добрались до главной улицы, которая по совместительству была и единственной. Я беспомощно оглядела старые деревянные домики и жалобно проныла:
- Не помню я! Кажется, там было такое крыльцо… И ещё два куста сирени по бокам… И будка собачья у забора.
Максим покрутился на месте с обескураженным видом, но ругаться не стал. Он просто двинулся дальше, останавливаясь возле каждой калитки:
- Этот? Вон будка.
- Нет, тут нет сирени.
- Этот? Вон кусты какие-то!
- Они далеко от крыльца…
- Может, этот?
- Я не знаю!
Слёзы снова подступили к глазам, грозя вылиться в истерику, а я даже не собиралась брать себя в руки. Сейчас бы позвонить маме и спросить, так связи нет. Да и не стала бы я ей звонить… Чего ради? Она начнёт волноваться, а мне это не нужно. Если это Юсуповка, то дом найдётся. Не иголка же в стоге сена!
- Слушай, тут, походу, вообще никто не живёт, - озадаченно сказал Макс у предпоследнего дома. – Вымершая деревня какая-то.
Я подползла к нему, едва ворочая ногами в грязи, и вдруг воскликнула:
- Нашла!
Крыльцо с широкими ступеньками и два куста пышной сирени по бокам, просевшая собачья будка, где уже лет двадцать никто не жил, дверь, обитая по тогдашней моде дерматином. Это бабушкин дом! Ура, ура!
Макс толкнул покосившуюся калитку, и его окатило душем с потревоженного куста. Парень рявкнул:
- Мерд! – и сильнее налёг на строптивую калитку. Она крякнула и поддалась, прочертив параллельные полукруги на чавкнувшей от воды земле. Макс воскликнул: - Йес-с! – и обернулся ко мне: - Давай, стучи, звони, а то промокнем насквозь!
- Кому звони, - пробормотала я, проходя через двор и поднимаясь по крыльцу. – Бабушка умерла двадцать лет назад…
- Так а как… - растерялся Максим, присоединившись ко мне. Я нажала на ручку двери, но та не открылась. Хм, заперто. Ключ… Где же ключ?
- Обычно, - с задумчивым видом я смотрела на раскисший от времени резиновый коврик, потом перевела взгляд на притолоку, - в деревне прячут ключ… - подняла руку и пошарила по шершавой доске над дверью. Но там было пусто, и я закончила фразу с обидой: - Где-то тут, но его тут нет.
- Что, теперь дверь ломать?
Макс с опаской оглядел конструкцию из крепкого дерева, и пришлось охладить его пыл:
- Угу, щас! Ключ точно есть, надо поискать просто. Загляни под коврик для начала.
Глава 7 - 1
Максим
Коврик было противно брать руками, но он сделал это, вспомнив, что в кармане куртки есть пакетик дезинфицирующих салфеток. Пришлось отбросить непонятное нечто, когда-то бывшее резиной, в кусты. А ключа не нашёл.
Сможет ли он сломать дверь так, чтобы Лиде потом не пришлось платить слишком дорого за новую? Макс подёргал за ручку, надавил, примерился, где было бы сподручнее ломать. Но Лида воскликнула с возмущением:
- Нет! Как я потом чинить буду?
- Ладно, ладно, - примирительно буркнул Макс. – Не ломаю. Но как бы если мы не откроем эту дверь, придётся ночевать в машине.
- Ключ где-то есть, - упрямо повторила она. – Надо только найти.
Макс повернулся вокруг своей оси, пытаясь сообразить, где он спрятал бы ключ, если бы был бабкой Лиды. Может, в какой-нибудь щели? Или под балкой крыльца? Да нет, вряд ли бабуля была такой высокой! А вот в цветочном горшке…
Герань или растение, очень похожее на неё, была хиленькой и чахлой. Макс с отвращением запустил руку под влажные листья и нащупал что-то железное. С радостным возгласом вытащил два почти амбарных ключа на колечке:
- Ура, можно не ломать!
- О-о-о, тебя послала мне судьба! – выдохнула Лида, выхватила ключи и принялась копаться одним из них в замке. Дверь решила не сопротивляться и с громким клацаньем открылась внутрь.
Макс почувствовал затхлый запах нежилого помещения, поморщился:
- Ты уверена, что тут можно жить?
Но Лида уже вошла внутрь, ответила из глубины комнаты:
- Жить можно везде, где есть крыша и печка!
- Скажи, что ты умеешь топить печку, - буркнул Макс и тоже шагнул через порог.
На удивление домишко оказался вполне себе приличным. Доски пола безбожно скрипели при каждом шаге, но не провалились и не вздыбились, как это бывает. Окна тоже были целыми, наверное, потому что закрыты ставнями. Печь занимала почти половину первой из двух комнат, стыдливо прикрываясь сверху выцветшей занавеской. Пахло внутри так себе, но нигде не капало, не продувало и не чернело плесенью.