- Максим, не говори глупости. Марина Алиева – прекрасная партия для тебя. Постарайся произвести впечатление на Саида. Нам с матерью надоело за тебя краснеть. Всё, извини, у меня совещание.
Короткие гудки заполнили всё вокруг. Макс с отвращением бросил телефон на столик. Не надо было возвращаться. Надо было остаться в Женеве, убедить отца в своём желании учиться дальше, стать доктором наук или освоить ещё и право на пару с экономикой. Но Максу так хотелось домой… А мог бы жить в маленькой мансарде на улице Eaux-Vives, откуда видно кусок озера Леман, обнимать по утрам заспанную Матильду, которая опаздывает на коллок по урбанистической архитектуре девятнадцатого века, пить кофе под крики чаек и думать над следующим абзацем реферата.
Теперь ни Женевы, ни Матильды, ни реферата.
Зато есть Марина Алиева, которую он видел в последний раз десять лет назад одетую в форму частной школы с лингвистическим уклоном, его будущая жена и будущая мать его будущих детей.
Зачем Максу всё это?
Или, скорее, за что?
Глава 2
Лида
Хорошо, что я проснулась рано. В двенадцать нужно кровь из носу заступить на смену в колл-центре, а до этого заехать к папе. Вовремя вспомнила про его однокомнатную квартирку на окраине города. Там можно перекантоваться ненадолго. Надолго меня не хватит, потому что соседка слева отравляет воздух в парадной испарениями сорока кошек, а сосед справа если не в запое, так в шизе, если не орёт дурниной, так бегает с топором по лестнице.
Но до папы ехать сорок минут на маршрутке, а потом топать пешком. Я сполоснула турку и снова поставила её на огонь. Мне нужно больше кофе.
В последний раз я виделась с папой пять лет назад. Мои родители были лучшими на свете, настолько, насколько это вообще было возможно. Я их обожала. Но на расстоянии. Приблизиться к родителям на расстояние обнимашек значило сгореть дотла. Они, как два солнца, освещали мою жизнь и дарили тепло просто потому, что существовали, однако быть с ними совсем рядом я никогда не могла. Два солнца своим притяжением могут разорвать пополам планету, которая крутится вокруг них. Поэтому я предпочла крутиться по очень большой орбите подальше и подольше.
В маленькой церкви, стоявшей посреди парка, было пусто и гулко. Войдя внутрь, креститься я не стала, покрутила головой, пытаясь отыскать хоть кого-нибудь, потом робко спросила:
- Здравствуйте, есть тут кто?
В глубине церкви зашелестело, зашуршало, и из-за алтаря показался священник с добрыми глазами. Он ответил:
- Слушаю тебя, дочь моя.
Я не ваша дочь, пробурчала про себя, а вслух сказала:
- Мне нужен Анатолий Григорьев, где его найти?
Поп оглядел меня с головы до ног, потом кротко сказал:
- Он трудится над картиной в сквере.
Уточнений не последовало. А сквер большой, между прочим… Ладно, будем искать. Я развернулась и вышла.
Погода, как обычно, не располагала к прогулкам. Под порывами ветра я быстренько пробежалась по дорожкам парка, думая только о том, как заберу у папы ключи и погоню собирать вещи. Кофе выпью где-нибудь, куплю пакет чипсов… В животе бурчит. А папы нигде не видно.
О, вру. Вот и он. Стоит перед мольбертом и рисует фонтанчик, из которого пьют, смешно запрокидывая головы, два голубя. Как живые, умилилась я, подойдя ближе. У птиц можно было разглядеть даже бороздки на растрёпанных пёрышках! Папа был отличным анималистом, но картины его отчего-то не выставлялись нигде. Да и продавать их он не любил никогда. Наверное, поэтому они с мамой и расстались. Долбанутая на всю голову, моя маман всё же не была лишена здравого смысла, ибо ходила в магазин каждый день. А вот папа всерьёз удивлялся, что она требует с него денег. Похоже, в его реальности уже наступил коммунизм…
- Привет, пап, - сказала я негромко, приблизившись. – Как дела?
- Хорошо, - не отрываясь от картины, ответил он. – Давно тебя не было. Как у тебя в школе?
- Я её закончила год назад, пап…
Он удивился, обернулся и смерил меня недоверчивым взглядом:
- Да ты что?! Как время летит…
Я кивнула со вздохом. Год назад у нас была похожая беседа, правда, по телефону. Но тогда я свернула её быстрее. Сегодня же пришла с делом.
- Пап, я подумала… Ты всё равно живёшь при церкви, дай мне, пожалуйста, ключи от квартиры.
- А у меня их нет, - рассеянно ответил он, снова прицеливаясь кисточкой к холсту. – Я их отдал игумену Евгению.
- Ну, возьми их у него, пожалуйста, - я позволила себе немного настоячивости в голосе. Папа задумчиво почесал торцом кисти в затылке и беспомощным жестом пожал плечами: