- Не могу, ведь я оформил дарственную на приход.
- Ты отдал квартиру посторонним людям? – ужаснулась я. – А обо мне ты подумал? Я же мыкаюсь по съёмному жилью!
Задохнувшись от возмущения, замолчала. Он не от мира сего, согласна, пусть рисует свои картины, пусть живёт в пристроечке у церкви, пусть питается хлебом и водой, но блин! Это же квартира! Да, на окраине, да, однушка, да, в хрущёвке, но собственная жилплощадь!
- Прости, дочка, - обезоруживающе и виновато улыбнулся он. Я не видела улыбки, но поняла по его голосу – нет, он не подумал. Он вообще забыл о том, что у него есть взрослая дочь, наследница его имущества. – Ну, ты себе ещё заработаешь на квартиру, ты же у меня умненькая, вся в маму.
Мама… Да, придётся ехать к маме. У неё комнатка в коммуналке на другой окраине, но это лучше, чем спать под мостом.
- Ладно, пап, спасибо и на том, - пробормотала я, но он не услышал, не ответил. Солнце потускнело, перестало греть. Зря только скаталась в такую даль. Для папы я, похоже, перестала существовать. И то правда, выросла, стала совершеннолетней - велком отсюда плиз.
И я двинулась к выходу из парка, к остановке маршрутки, злясь на саму себя и на непутёвого, непризнанного гения-папку.
Глава 2-2
Максим
Жалеть себя – занятие неблагодарное. Но весьма и весьма приятное человеческому мозгу. Макс понимал, что выхода у него нет, поэтому и не собирался искать выход. А вот пожалеть бедного мальчика, которому отказано в главнейшем праве – праве на свободу, мог в любое время и в любом объёме, чему и предавался в настоящий момент, бесцельно слоняясь по пентхаузу на девятом этаже клубного дома в самом престижном районе Северной Пальмиры.
Марина Алиева, господи, только не это!
В последнюю их встречу Максу было пятнадцать, а ей десять. Образ маленькой худенькой девочки с двумя тяжёлыми иссиня-чёрными косами за спиной размылся за прошедшие годы, как будто карандашный рисунок попал под дождь. Но разговор о свадьбе появился уже тогда. Макс прекрасно помнил, как Саид по-свойски хлопал его по плечу и говорил солидно и весомо: «Такой хороший мальчик будет отличным мужем для моей единственной дочери, для моей Мариночки!» Мариночка скромно тупила глазки в пол, а на губах её украдкой плавала довольная улыбка.
Максу в тот момент хотелось только одного: поскорее отвязаться от занудных взрослых и глупой девчонки, запереться в туалете и подрочить на тайком снятую на камеру телефона фотку официантки, у которой были сиськи четвёртого размера.
Сисек он с тех пор видел несколько пар, да хотя бы и Матильдина двоечка… Размер не имеет значения – такая истина открылась ему совсем недавно. Но сиськи Марины Алиевой его совершенно не влекли. Интересно, почему? Интересно, какой она стала?
Макс оглядел гостиную. Вздохнул. Здесь всё казалось стерильным – то ли из-за преобладания белого цвета, то ли из-за ежедневной влажной уборки. Ни одной лишней вещи, всё в строгом соответствии с дизайнерским решением. В гостиной нельзя играть, игрушки допускались лишь в комнате. В гостиной нельзя шуметь, слушать музыку, валяться на диванах или на ковре. В гостиной нельзя есть, для этого существует столовая. И с чашкой кофе на балкон через гостиную можно спокойно пройти, только когда мамы или горничной Карины нет дома.
В гостиной нельзя жить. У кого-то можно, а у них нельзя и точка.
Макс добрался до кухни и поставил чашку в раковину. Чем заняться до обеда? Потупить в ленте новостей? Позвонить лучшему другу Артёму? Взять машину и прокатиться по городу? А что, неплохая идея. Впрочем, она не вызывает в душе никакой эйфории, но разве что-нибудь вообще вызывает эту эйфорию с тех пор, как он вернулся в Россию?
Выйдя в прихожую, Макс озадаченно огляделся и громко позвал:
- Вадим?!
Координатор появился ровно через три секунды и осведомился:
- Вам что-нибудь нужно, Максим Валерьевич?
- Где у нас теперь хранятся ключи?
Раньше ключи от машин и всего остального имущества семьи валялись в большой деревянной чаше на консоли у стены. Теперь же Вадим открыл небольшой потайной шкафчик в стене и деликатно удалился. Макс покивал с уважением – нормально придумали – и присмотрелся к ключам.
Так, это папины, это мамины, это от Армады, это от загородного дома, это от яхты, а это…
Ключик на маленьком брелке «Максим»! С ума сойти, он думал, что мотоцикл давно продали! Его мотоцикл, который папа подарил на пятнадцатилетие и который Макс успел опробовать всего пару раз, пока не уехал в Швейцарию!