Ошиблась комнатой?
Я оглянулась на коридор. Нет, всё правильно, это мамина комната, торцевая. Замок кто-то поменял, в ней живут чужие люди. Мама мне ничего о них не сказала. Возможно, даже не знала, что кто-то незаконно заселился. Мама не обманула бы меня. Мама и обман – две вещи, не совместимые в одной фразе.
- Вы кто? – спросила робко. Почему робко-то? Нет, ну мало ли, может, произошла досадная ошибка, а я тут наеду на беременную женщину…
- А вы? – таким же тоном ответила она.
- Это, собственно, моя комната, - сказала, показав ей ключ.
Женщина попятилась, отпустив ручку, и села на стул, придержав живот, сказала:
- Ой…
- Так вы кто?
Она вздохнула, притянув к себе ребёнка:
- Ох, наверное, мне нужно позвонить мужу…
- А мне в полицию, - так же вздохнула я.
Женщина испугалась так, что побелела, схватилась за сердце, умоляющим тоном протянула:
- Прошу вас, не надо полиции, мы освободим комнату, клянусь! Вот только мужу позвоню, он придёт с работы и мы…
- Вы откуда вообще здесь взялись? – с раздражением перебила её я. Неужели она действительно думает, что я выгоню беременную с маленьким ребёнком на улицу?
- Чаю хотите? – спросила она заискивающе, и я кивнула.
За чаем, ароматным и крепким, женщина поведала свою историю. Её сын, которому недавно исполнилось четыре года, родился с пороком сердца. На операцию денег не было. Пара беженцев из закавказской республики жили в крохотном городке в Предуралье. Папа пахал, как ломовая лошадь, но они едва сводили концы с концами, о платной операции даже думать не могли. Наконец, им помогли собрать нужную сумму, но нужно было ехать в Петербург. Едва наскребли денег на поезд, но на проживание уже не хватило. Так пара оказалась в этой комнате, которую им сдали без паспорта и регистрации. Операция назначена на будущий месяц, а пока они сдают все анализы и обследуются. Папа снова пашет – грузчиком, курьером, сторожем, мама сидит с сыном и вздрагивает от каждого стука.
- Мы соберём вещи и освободим комнату, - женщина казалась раздавленной, и я понимала её. Она показала мне пухлое медицинское досье малыша, но я поверила ей на слово – видно, что она не врала. Отставив пустую чашку, встала и сказала твёрдо:
- Оставайтесь. Более того, ничего больше никому за комнату не платите, потому что хозяйка – моя мама, а она с вас точно денег не возьмёт.
- А вы как же? – растерянно спросила она.
Я только отмахнулась. Хрен его знает, как я, но разберусь. Эти люди и так пережили слишком много со времени отъезда из родного дома. А я молодая, здоровая. В крайнем случае, и под мостом переночую. Или вон к маме обратно поеду…
Распрощавшись с женщиной и её сыном, вышла из парадной, вдохнула полную грудь свежего ветерка и медленно выдохнула. На душе было поганенько, но кошки не скреблись. Ничего, прорвёмся. Я большая девочка, я сейчас загадаю желание, чтобы всё стало хорошо, и всё станет хорошо.
Дорогое мироздание, я хочу, чтобы моя жизнь наладилась!
Глава 4-1
Максим
- Ты вёл себя недопустимо.
Холодный тон папы не предвещал ничего хорошего. Но Макс не собирался ни поддаваться панике, ни подлизываться. Ясно же было, что его выходка родителям не понравится, и он знал о предстоящем скандале с того момента, как идея только появилась в голове. Надо быть твёрдым и держаться своего мнения. Именно в таком ключе Макс и ответил:
- Зато я произвёл впечатление. А какое нужно – ты не уточнял.
- Ты произвёл отвратительное впечатление. Саид ничего не сказал тебе, но твой идиотский вид и разнузданное поведение… Можно так вести себя в пять лет, но не в двадцать пять!
- Не вижу ничего плохого в том, как я оделся. И, в конце концов, ты сам подарил мне мотоцикл.
- Короче, Максим, заканчивай свой протест, - подытожил очень короткую беседу папа и порылся в карманах пиджака. – Вот. Два билета на танцующую скрипачку, это эксклюзив, всего один концерт в городе перед мировым турне. Пригласишь свою невесту, наденешь смокинг и будешь вести себя образцово. Понял? Об-раз-цо-во.
Макс скривился, принимая подарок. Смокинг, концерт, шампанское в антракте и Марина Алиева рядом на три часа – просто атас. Убиться веником, как говорили в его детстве… Но ничего не поделаешь, прозвучало это как приказ. Отвратительно. Вся ситуация отвратительна. Папа даже не пытается мотивировать. Он даже не даёт ему шанса попробовать завоевать добычу. Преподносит Марину на блюдечке, перевязанную красной ленточкой, как дорогой и абсолютно ненужный презент.