Из-за толстой сосны вышел крохотный дед. Всем своим видом он напоминал большую шишку, только с руками, ногами и бородатым личиком.
— Заблудился что-то — заоправдывался Змей. — Мне надо поговорить с вами… — тут Горыныч замялся и огляделся по сторонам.
— Дело секретное? — догадался дед.
Змей кивнул.
— Тогда заходи.
Неожиданно в сосне отворилась дверца. Змей Горыныч сделал шаг к ней и мгновенно уменьшился до размеров кошки. Он свободно вошел в сосну, Шишик проскользнул за ним, и дверца захлопнулась, да так, что от нее не осталось и следа.
Внутри оказалась комната, по стенам которой стояли бесконечные стеллажи, заставленные книгами. Пустые места стен занимали фантасмагорические картины и карты звездного неба, посреди комнаты стоял стол, на котором толпились удивительные приборы, глобус Луны и тоже книги, книги. В довершение всего, на потолке была в точности изображена Солнечная система.
Горыныч умоляюще взглянул на Шишика и, подумав немного, сказал:
— Прошу, помогите мне! — в голосе Змея слышалось отчаяние.
Шишика весьма удивило его поведение, и он внезапно проникся сочувствием к этому всеобщему врагу и тирану:
— Сядь и расскажи, что тебя беспокоит.
Змей отмахнулся от подставленного стула.
— Мне наступает конец, — сдавленно произнес он. — Я знаю, вам наплевать на мою беду. Я знаю, как все здесь меня ненавидят… Но я правда любил ее! Кто виноват, что я рожден трехголовым уродом?! И меня никогда не полюбит прекрасная девушка!.. Она только посмеялась надо мной, и я решил отомстить ей, жестоко отомстить… Но и тут она обошла меня! Она исчезла вдруг, пропала ночью, оставив лишь это.
Змей протянул Шишику свернутый лист бумаги, тот быстро развернул и прочел: «Змей! Никогда ты не найдешь меня и никто не снимет с тебя моего заклятия. Как только взойдет солнце после Козьей ночи, ты превратишься в жалкую козявочку, которую раздавит любой. Если хочешь спасти свою дешевую шкуру, скорее беги из моего леса. Василиса».
— Я стал искать ее. Я не спал ночей, не ел спокойно, не пил. Думал, думал и, наконец, догадался. Вскоре после исчезновения Василисы на ферму трех медведей приблудилась коза. Это могло быть совпадением, но я решил проверить. Я выкрал с фермы всех коз, и сегодня ночью она оказалась в моих лапах. Я так хотел отомстить ей! Я бы обратил ее опять в прекрасную девушку. Я бы заставил ее снять с меня проклятие, а потом… О, сладкие мысли! Я бы отдал эту нежную, чудную, но теперь ненавистную мне Василису, кикиморам. И они защекотали бы ее и утопили в болоте…
Змей даже прикрыл глаза от удовольствия.
— Но нет! Всё и вся против меня! Еще это парень все время путается под ногами! Шишик! Молю, помоги мне! Неужели я стану жалкой козявкой с восходом солнца.
— Но чем же я могу помочь тебе? — воскликнул Шишик.
— Дайте мне снадобье, которое превратить козу обратно в Василису.
— У меня нет такого. Ты сам знаешь — только раз в году…
— У вас есть все! — раздраженно перебил Змей мудреца.
— А ты станешь издеваться над своей жертвой?
— Но вам-то что?!
Шишик вздохнул и разочарованно покачал головой.
— Я поверил было, что даже в твоем сердце может быть любовь.
— Была!
— До восхода солнца еще есть время, и ты благополучно покинешь лес. Я для тебя ничего делать не стану. Ступай…
Дверца распахнулась. Змей вышел из сосны и вырос до своих прежних размеров.
— Не упускай последний шанс, — посоветовал ему вслед Шишик.
Змей оглянулся и тяжко вздохнул:
— Я проиграл. Я так несчастен…
И медленно, спотыкаясь, побрел в никуда.
Восток едва заметно заалел.
* * *
Баба Яга и Иван сидели связанные. Козу-Василису одна кикимора держала за рога, а две другие, ухмыляясь, глядели на пленников.
— Нас обмануть захотели! — воскликнула одна. — Шапочки-невидимочки напялили, обрадовались. — Она повертела в руках шапки и забросила их в угол.
— Ладно этот молодой негодяй, — заговорила вторая, — а тебе-то, Яга, стыдно на законную власть хвост задирать!
— Это кто это законная власть?! — возмутилась Яга.
— Змей Горыныч, ясное дело. Неужели какая-то козища станет лесом править?
— Она теперь только молоко способна давать, и то не лишка! — смеялась та, что держала козу за рога.
Все три кикиморы расхохотались.
В этот момент дверь сарая распахнулась, и вошел Шишик.
— Ай-ай-ай! — сказал он удивленной публике. — А ну-ка, кикиморы, быстро развяжите пленников!
Кикиморы не двинулись.
— Горыныч нам приказывать должен, — проговорили они в один голос.