— Понятно — знаю: в гостиницу.
— То-то, в гостиницу. Да разве тебе тут место? Марш в странноприимный дом!
Делать было нечего, Толстой ушел. В странноприимном доме он передал привратнику свою визитную карточку, а сам разместился среди пестрой и оборванной толпы простонародья. Вместе с нищими Толстому пришлось и ужинать, так как в трапезную их не пригласили. Между тем визитная карточка графа Толстого наделала переполох. Игумену пришлось извиняться перед Толстым и пригласить его в главную гостиницу. Странным показалось настоятелю, что светлейший граф с каким-то неудовольствием стал собирать свои пожитки.
Впрочем, более странное ожидало настоятеля и старца Амвросия на следующий день, когда Лев Николаевич вступил в спор с настоятелем и старцем и буквально разгромил их.
— Мне только что здесь, в Оптине, передали ответное письмо от обер-прокурора святейшего синода Победоносцева. Он пишет, что не будет передавать мои письма царю, уверяет, что его религия не схожа с моей. Разве у нас две религии? Где же правда? Почему молчат монастыри и церкви, когда казнят народных заступников? Почему вы слепо преклоняетесь перед царем?
Амвросий стоял, маленький и жалкий, не в силах что-либо противопоставить веским аргументам бородатого человека в простой холщовой рубашке. Сославшись на недомогание, Амвросий перешел к более легкому делу — к беседе с богомольцами. Толстой слушал эту беседу, а потом записал в своей тетрадке, как к старцу приходили бабы и спрашивали: «Выйдет ли дочь замуж?», «Жить ли с деверем?», «Поминать ли мужа? (он опился на крестинах)».
Толстой не приводит ответов Амвросия, но уже само перечисление вопросов дает представление о характере этих бесед. Разговор с игуменом также не принес Толстому удовольствия. Зато истинное удовлетворение получил он от бесед с крестьянами окрестных деревень, работавшими в монастыре на правах батраков. На поляне у пруда Толстой отвечал на самые животрепещущие вопросы народной жизни. Эти беседы встревожили монастырское начальство, и Толстому в вежливой, но ясной форме рекомендовали покинуть монастырь.
19 июня Лев Николаевич возвратился в Ясную Поляну. В своем письме к И. С. Тургеневу от 26 июня 1881 года Лев Николаевич отмечал: «Паломничество мое удалось прекрасно. Я наберу из своей жизни годов пять, которые дам за эти десять дней».
Действительно, это путешествие очень много дало для творчества Л. Н. Толстого. Сюжеты ряда нравоучительных рассказов были навеяны Толстому беседами с крестьянами и рассказами странников в странноприимном доме.
Поездка Л. Н. Толстого в Оптино в 1890 году была своеобразным продолжением поездки 1881 года. На этот раз споры были более горячими и непримиримыми, чем девять лет назад. Спор со старцем Амвросием кончился тем, что о «святом отце» Толстой записал в своей тетради: «Амвросий жалок до невозможности. По затылку бьет, «учит» и не видит, что нужно». А в отношении всех монахов Оптинского монастыря Лев Николаевич сделал такой вывод: «Горе им. Они живут чужим трудом. Это — святые, воспитанные рабством. Монастырь — духовное сибаритство».
В это же посещение Оптина Л. Н. Толстой столкнулся в споре с одним из бывших друзей — романистом, критиком и публицистом К. Н. Леонтьевым, ярым реакционером, кончившим свой путь переходом в монастырь. Леонтьев об этой встрече с Толстым писал: «Он неисправим. Был любезен, но два часа спорил. Во время разговора я сказал: «Жаль, Лев Николаевич, что у меня мало фанатизма. А надо бы написать в Петербург, где у меня есть связи, чтобы вас сослали в Томск и чтобы не позволили ни графине, ни дочерям вашим посещать вас и чтобы денег вам высылали мало. А то вы положительно вредны». На это Лев Николаевич с жаром воскликнул: «Голубчик, Константин Николаевич! Напишите, ради бога, чтобы меня сослали. Это моя мечта. Я делаю все возможное, чтобы компрометировать себя в глазах правительства, и все сходит мне с рук. Прошу вас: напишите».
Сам Л. Н. Толстой в дневнике о встрече с К. Н. Леонтьевым записал: «Был у Леонтьева. Прекрасно беседовали. Он сказал: вы безнадежны. Я сказал ему: а вы надежны. Это выражает вполне наше отношение к вере».
Здесь же, в Оптине, Толстой сделал первый набросок своей повести «Отец Сергий». Часть материалов для нее была взята из оптинской действительности, из наблюдений за жизнью старцев. Еще сейчас жив в селе Нижние Прысни крестьянин Конон Михайлович Родионов. Ему 101 год. В молодости он в качестве столяра работал в Оптинском монастыре. Родионов помнит, как зимой 1890 года в столярню вошел Л. Н. Толстой, как он беседовал с работающими, расспрашивал об их «житье-бытье». Когда они сравнили свою тяжелую жизнь с роскошной и праздной жизнью монахов, Толстой воскликнул: «Не только праздность, но и разврат в монастыре. Но скоро этому конец наступит».