На помощь половцам пришли русские. В знаменитой битве на реке Калке среди многих русских людей погибли смертью храбрых козельский князь Мстислав Святославович и его сын.
Битва на Калке кончилась поражением русских и половецких войск. Но и татаро-монголы, обессилев, вынуждены были вернуться в Среднюю Азию и в течение тринадцати лет не беспокоили русских.
Вторичное вторжение на Русь татаро-монголы предприняли в 1236 году уже со стороны Урала. Черные тучи нависли над русской землей. Раздираемые феодальной междоусобицей, русские княжества были бессильны дать должный отпор захватчикам. И хотя жители ряда городов героически сражались за честь родной земли, они не смогли остановить стремительной и грозной лавины нашествия.
Один за другим пали Рязань, Пронск, Коломна, Москва, Владимир, Ростов. На реке Сити погиб в битве великий князь Суздальский Юрий II. Орды захватчиков двигались в направлении Новгорода. Богатства этого города привлекали татаро-монголов. Однако Батый получил сведения о значительных силах, сосредоточившихся у Новгорода. Наступила оттепель. Дороги оказались непроезжими. В болотах вязли кони и тонули люди. Батый твердо решил изменить направление своего похода и отправиться на юг, в Кипчакские степи.
Убивая жителей от старого до малого, превращая в пепел драгоценности и народное добро, захватчики преследовали одну цель: запугать русских людей, затушить всякую искру сопротивления. Чванливым и самоуверенным ханам стало уже казаться, что дорога им всюду открыта и никому из русских не придет в голову мысль о сопротивлении. Они подошли к границе Половецкой степи и здесь встретили городок Козельск.
Обычно бойкий и шумный, этот сторожевой пост и крепость русских притих, словно чего-то выжидая. Казалось, что в городе никого нет. Леса стояли дремучей стеной. Реки в эту раннюю весну разлились, стали бурными, пугали своими темными омутами. Болота приходилось далеко обходить: уж очень широкими трясинами выступали они среди леса и луга.
Татары выбивались из сил, преодолевая весеннюю хлябь на пути к Козельску. Начальствующий над одним из передовых отрядов темник Гуюк-хан решил поставить войско в город на отдых. Но одно решил Гуюк-хан, другое — козельчане. Они решили не пустить врагов в город и упорно сопротивляться. 25 марта 1238 года начались тяжелые бои. Татары пробовали взять город приступом. Но храбрые козельчане не только отбивали приступы неприятеля, но сами бросались в атаку в гущу полчищ противника, резались с ними ножами и короткими мечами, разбирали деревянные дома, подымали бревна на стены, а ночью метали их на врагов. Со стен города козельчане поливали захватчиков горячей смолой. Они уничтожали стенобитные машины татар, делали ночные вылазки, наводя ужас на тех, кто привык сам сеять ужас.
Расчеты татаро-монголов быстро овладеть Козельском провалились. Захватчики хотели поскорее уйти в приволье Дикого поля. В орде началось разложение. Многие просто бросали оружие и бежали на юг. Отряды, идущие с севера, узнав о необычной смелости козельчан, не решались встретиться с отважными защитниками маленького города, спешили проскочить мимо Козельска, чтобы скорее достичь спокойных Кипчакских степей.
Гуюк-хан решил снять осаду. Об этом узнал сам предводитель татаро-монгольских войск хан Батый. Он пришел в ярость и поспешил лично прибыть на козельское поле битвы. То, что увидел Батый, поразило его. Татары сражались уже несколько дней, но в город так и не проникли. Горы трупов валялись у стен.
Казалось, что сама природа помогала козельчанам. С запада — крутые холмы и взгорья, с юга, с севера, с востока — реки, а за ними — непроходимые леса, болота. Обойти город трудно, взять приступом — еще трудней. Но Батый, не считаясь с потерями, потребовал взять Козельск. Он взял на себя руководство осадой, обложил город тесным кольцом отрядов, слывших непобедимыми. Эти «бешеные», как их называли, под руководством соратника Батыя богатура Сабудая перехватили пути отступления отрядов Гуюк-хана и погнали их обратно к стенам Козельска.
Батый не сразу пошел на приступ. Он приказал своим послам сказать «горстке безумных», что если они «покорно склонятся во прах», то он «им их дерзость прощает».
Но козельчане даже не пустили в город послов Батыя. Князь Василий, которому принадлежал город, был малолетним и, конечно, не мог играть решающей роли при обсуждении вопроса о судьбе города. Решил его сам народ. По зову колокола козельчане собрались на городское вече. Здесь старейшины прямо поставили вопрос: как быть? Сдаться или сражаться? А вдруг не хватит сил для сопротивления — что тогда?