— Уже поздно, — говорит он, даже не взглянув на время. — Нам пора. Долго придется ехать, и я хочу, чтобы ты легла в постель до полуночи.
Я пытаюсь скрыть гримасу. Он хочет избавиться от меня, как обычно делает по ночам. Отправляет меня домой около девяти, возвращаясь только утром, чтобы отвезти меня в школу. Что он делает ночью? Звонит Кэсси и просит ее помочь со стояком, который сейчас прижат ко мне?
— Ладно, — шепчу я. Хотя у меня есть сотня вопросов, которые хочу задать, я молчу.
Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, и не зови на помощь, когда тонешь. Спасут тебя только те ответы, о которых ты никогда не спрашивала.
Я представляю, как мое сердце разобьется на миллион кусочков, если спрошу его, куда он уходит. Он скажет, что бежит в объятия девчонки, хотя только что был в моих.
Он целует меня в губы, и я притворяюсь, что все в порядке, ощущая на себе тяжесть всех вопросов, которые так и не задала.
Я беру его за руку и позволяю ему помочь мне подняться на ноги, и мы убираем все вещи, пока Микки рассказывает что-то о мотоциклах, которые поступили в автосервис на этой неделе. Я слушаю, но не очень внимательно. Чувствую себя целой и опустошенной одновременно. Это ужасное чувство.
Кое-как забираюсь обратно на байк, и мы едем несколько часов, пока не останавливаемся перед двухэтажным домом с открытым окном на верхнем этаже.
Микки снова целует меня, когда мы снимаем шлемы.
Забравшись в окно, я стою и смотрю, как он медленно возвращается к своему байку.
Мои сомнения не утихают, пока я тащусь в постель. Опустив голову на подушку, я поднимаю глаза, рассматривая светящиеся в темноте звездочки, которые Микки помог приклеить.
В конце концов, засыпаю.
На следующий день я просыпаюсь с той же мыслью, что и вчера: этот день всегда самый тяжелый.
Но Микки делает его лучше. Он всегда говорит что-нибудь смешное.
Я вытаскиваю себя из постели и начинаю монотонно собираться, прежде чем остальные обитатели дома выйдут из своих комнат. Моюсь. Одеваюсь. Заплетаю волосы. И… беру ингалятор. Потом завтракаю. В кои-то веки.
Только заперев за собой дверь, я понимаю, что меня никто не ждет. Микки нет.
Я сижу на крыльце, наблюдая, как Джереми уходит в школу. Затем Грег и Маркус уходят на работу.
Но Микки так и не приходит.
Он не отвечает, когда я звоню ему.
Когда после школы прихожу в наше любимое место, его там нет. И на следующий день, когда я выхожу из дома с распущенными волосами.
Я звоню снова.
Попадаю на голосовую почту.
Прихожу к нему домой, но никто не открывает дверь.
Иду туда на следующий день и еще через день.
Дни превращаются в недели, а недели — в месяцы.
Проходит год.
Он не появляется на моем выпускном.
И даже когда я ложусь в больницу.
Не поздравляет с днем рождения, когда мне исполняется восемнадцать.
Один год и один день спустя я правда больше не могу ходить, как он и говорил. Я не могу заставить себя встать с постели или поесть.
Не хватает сил.
Он погубил меня.
Роман Ривьера был прав, а я ошибалась.
Я не умру без него.
Но иногда мне этого очень хочется.
ГЛАВА 12
РОМАН
3 года назад
Роману 19 лет. Изабелле 17 лет.
Она больше, чем мечта. Она не идет ни в какое сравнение с моим самым диким воображением.
Всегда знал, что во мне есть ген наркомана, и я наконец нашел свой порок. Я стал зависим от Беллы с самого начала. Будь то просто взгляд или звук ее голоса, это запускало какие-то сигналы в моем мозгу, и потом мое тело жаждало следующего момента с ней.
Я думал, что знаю все про одержимость.
Совершенно очевидно, что нет.
Все, что было раньше, — мелочи по сравнению с этим.
Теперь, когда я знаю, какова она на вкус, как звучат ее стоны, и как идеально ее тело подстраивается под меня… я не остановлюсь. Эта девушка создана для меня. Моя собственная принцесса. Я все отдам за одну дозу — этой мой самый лучший наркотик. Она действует на меня как ничто другое. И, черт возьми, я схожу с ума от одних воспоминаний.
Тот милый тихий стон, который она издала, когда я перестал целовать ее…
То, как она вцепилась в меня, словно была загипнотизирована так же, как и я.
Ох, и как она покачивала бедрами и практически умоляла овладеть ею.
И как она выглядела, вся в вещах, которые я ей подарил, — серьги, ожерелье и кофта. Последнее очень хотелось снять. Если бы она была обнаженная и умоляла меня о большем, я бы не сдержался.
Белла не понимает масштаб произошедшего, и я произвел на нее далеко не такое впечатление, какое должен был.
Я остановился.
Остановился.
Я победил свои желания и позволил ей уйти оттуда целой и невредимой. Я оторвался от нее, но хотел поглотить ее целиком. Если бы была возможность жить в ее теле, я бы с радостью согласился. Не думаю, что она понимает это.
Импульсивность привела меня туда, где я сейчас. Отсутствие контроля — причина, по которой Белле всегда приходилось собирать меня обратно. Все встало на свои места, когда она оказалась подо мной, глядя своими прекрасными карими глазами. Я ее верный слуга, всегда был и всегда буду. Она — моя цель, мой дом.
Еще год, и она будет вся моя. Ей не придется беспокоиться о таких глупостях, как домашние задания и экзамены. Мне не придется каждый вечер подвозить ее к дому и смотреть, как этот ублюдок Маркус похотливо смотрит на нее.
Вероятно, придется делить ее с этим маленьким засранцем Джереми, но, в конечном счете, ничто не встанет у нас на пути. Ни Максим, ни Михаил.
Когда я отъезжаю от ее дома, каждый голос в моей голове говорит развернуться и закончить то, что мы с Беллой начали в том сарае.
Но наш первый раз не будет тогда, когда противный Маркус в соседней комнате или на полу в ветхом, заброшенном сарае. Повсюду будут цветы, свечи и красивые вещички, как в тех романтических фильмах, которые она заставляла меня смотреть. Она моя нежная принцесса.