Я безуспешно пытаюсь взять себя в руки, заходя внутрь, запираю за собой дверь дрожащими руками и трижды проверяю замок. Милли начала готовить ужин, а Грег уже сидит в гостиной с пивом в руке перед телевизором. Маркус… понятия не имею, где он. Надеюсь, сидит в своей комнате. Может быть, мне удастся избежать встречи с ним.
Всем в доме совершенно плевать на то, что сейчас произошло. Я должна позвонить в полицию или рассказать кому-нибудь. Но кого это будет волновать? Кто мне поверит?
Все вокруг вращается, когда я несусь вверх по лестнице, не оглядываясь, мимо пустой комнаты Джереми по пути в свою. И не испытываю облегчение, пока дверь в мою комнату не закрывается. Я прислоняюсь к дереву и пытаюсь сосчитать до десяти.
Сердце все еще колотится в грудной клетке, и я боюсь, что оно сломает кости, если я не возьму себя в руки. От выброса адреналина я вся дрожу. Больше никакой усталости; только страх. Я люблю Джереми, но если останусь здесь, то погибну.
Дрожу от прохладного ветерка в комнате. Со вздохом поражения отталкиваюсь от двери и включаю свет. Руками тру глаза и стягиваю куртку.
Смаргиваю подступающие слезы, затем застываю.
Посреди стола лежит медальон в форме сердца. Тот самый, который я сняла через год после ухода Романа. С тех пор я на него даже не смотрела.
Я его туда не клала.
Я заперла эту штуку, чтобы никогда больше не видеть.
Как, черт возьми, он туда попал? Кто заходил в мою комнату?
Бросившись в другой конец комнаты, я рывком открываю дверцу шкафа и опускаюсь на колени, чтобы порыться на нижней полке в поисках знакомой ткани. Вытаскиваю все и перебираю каждый предмет одежды. Кофты Романа там нет.
Маркус не знает, или ему плевать, что я спрятала медальон в толстовке Романа. Милли тоже все равно, Грег ни за что не стал бы поднимать свою задницу с дивана, а Джереми нет дома.
Если бы кто-то вломился в дом, то наверняка украл бы ценные вещи? Зачем брать что-то конкретное из моей комнаты? Я ходила во сне?
— Иза, поторопись, — кричит Милли снизу.
Я резко вдыхаю.
— Иду.
Колени щелкают, когда я поднимаюсь на ноги. Мышцы спины протестуют, но я изо всех сил стараюсь не обращать внимание на боль. Это легко игнорировать, когда мой разум все еще не оправился от вида медальона.
Позже разберусь.
Я волочу ноги к двери и бросаю взгляд на кровать. В третий раз за сегодняшний вечер каждый дюйм моего тела сводит судорогой.
Потому что на кровати лежат две плюшевые игрушки Микки Маус.
Та, которую подарила мама, и та, которую я никогда раньше не видела.
ГЛАВА 15
РОМАН
День инцидента
— Ты сделал кое-что очень глупое, — ухмыляюсь я.
Парень вцепляется в мою руку, хватая ртом воздух.
— Я не знаю…
Я цокаю языком, заставляя его замолчать, и крепче обхватываю за шею, отчего его лицо становится еще более красным.
— Думаю, знаешь. Может, дать подсказку? — он кивает и хлопает меня по руке в бесполезной попытке. — Ты только что разговаривал с мышкой. Знаешь, что еще ты сделал?
Он моргает, затем его глаза расширяются от осознания.
— Послушай, чувак, я не знал, что она занята. Если бы знал, я бы не дал ей свой номер. Прости, я…
— Никогда больше не буду с ней разговаривать, — заканчиваю я за него, подавшись вперед. — А если заговоришь… — я хмыкаю. — Мне закончить предложение, или ты понял?
Он отчаянно кивает.
— Хорошо, — бормочу я, отпуская его.
Он наклоняется и жадно втягивает воздух. Я пинаю его разок в живот, для пущей убедительности. Затем бью его по лицу, просто так.
— Пошел нахуй. Чтобы я тебя больше никогда не видел.
С его губ срывается хор понимающих возгласов, когда он убегает, шатаясь и прихрамывая, бросая свой пакет с покупками.
Ебучий идиот.
Разобравшись с ним, я занимаю свое место у пустого дома напротив магазина и жду, когда подойдет время.
Мое настроение портится еще больше, когда я заглядываю внутрь магазина. Если раньше я думал, что зол, то это ничто по сравнению с тем, что я ощущаю, видя как Маркус лапает Беллу. Каждая клеточка моего существа кричит о том, чтобы ворваться внутрь и убить его в собственном магазине. Но это разрушит весь план. Последние три месяца были величайшим испытанием моего терпения и способности сопротивляться порывам. Наконец-то все устроено, и я нашел место для Джереми.
Я кое-как выдержал. Но это того стоит, потому что сегодня ночью все изменится.
Маркус наконец умрет.
Спустя годы она снова будет в моих объятиях. Мне надоело наблюдать за ней издалека и слышать ее голос по телефону. Я хочу ответить ей. Хочу прикоснуться к ней, и чтобы она прикоснулась ко мне в ответ. Я хочу, блять, просто поболтать с ней. А больше всего хочу, чтобы она уехала подальше от этой несчастной семьи.
Сегодня все мои желания сбудутся.
Кстати, я узнал хорошие новости. У моей принцессы нет парня. Никогда не было и не будет — кроме меня, конечно. Я и не беспокоился об этом. Просто рад, что она не будет плакать из-за кого-то. Отныне будем только мы вдвоем.
Свет из магазина позволяет мне хорошо разглядеть Беллу — в последнее время она ходит с распущенными волосами.
Она заходит за прилавок, и у меня сжимается грудь. Из всего, что она сделала, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни, больше всего ранит тот факт, что она не носит медальон. Спрятала, как будто я — позорный секрет, о котором она хочет забыть.
Единственная причина, по которой я не надел его ей на шею, пока она спала, — браслет все еще на ней. Это подтверждает, что она не забыла обо мне и все еще держится, пусть даже на волоске. В любом случае, я бы никогда не позволил ей меня забыть.
Я дразнил ее напоминаниями о себе. Думал, в ее глазах будет страх, но в них только… боль? Почему, черт возьми, она обижается? Это она игнорировала все мои письма. Это она от меня скрывалась. Это я пострадал. Не она.