В магазине гаснет свет, и через несколько секунд она выходит на улицу. Идет к своему дому, опустив голову от усталости, не замечая никаких окружающих угроз.
Я иду за ней, стараясь, чтобы она не заметила.
У меня мурашки бегут по коже от раздражения, когда я замечаю, что кто-то еще следует за ней. Похоже, эта тварь жаждет смерти, раз осмелился подойти к моей девочке.
Белла оглядывается и ускоряет шаг. Ублюдок делает то же самое. Он пытается скрасить мне вечер, да?
Я улыбаюсь от волнения. Чем больше насилия, тем веселее.
Моя кровь закипает, когда я сокращаю дистанцию, и Белла выбирает именно этот момент, чтобы броситься бежать. Он тоже.
Блять.
Тогда, наверное, мне тоже нужно побежать. В тюрьме не было беговых дорожек, а бегать кругами по двору — это не совсем то же самое, что гоняться за кем-то в кромешной тьме. Сейчас я действую на чистом адреналине. Каждое из моих чувств обостряется и фокусируется на добыче.
На добычах.
Я бегу по тротуару, больше не боясь попасть под свет фонарей. Мне приходится напрягаться сильнее. Он быстр — наверное, слышит меня за спиной, — но я удивлен, что Белла быстрее. Еще бы, за ней гонятся двое.
Когда я оказываюсь рядом с ним, то чуть приседаю и, собравшись с силами, валю его на землю. Поблизости нет свидетелей. Когда он пытается столкнуть меня с себя, его капюшон спадает, и я бью его ногой. Схватив за волосы, впечатываю его лицом в асфальт.
Слегка разочарован тем, как все легко получается. Почему никто не оказывает достойного сопротивления?
Он стонет, и я затыкаю ему рот, ударив по спине. Сев на него сверху, наклоняюсь, обхватывая руками за горло. Он извивается, но я двигаюсь ближе, чтобы обхватить его за голову.
Это было легко. Слишком.
Я не замечаю движения его ноги, пока он не швыряет меня. Не разжимаю рук на его шее, даже когда он локтем бьет меня под ребра. Боль пронзает бок, и я ослабляю хватку. Он пользуется моментом и вырывается.
— Вот сука, — рычит он, поворачиваясь и поднимая кулак.
Я смеюсь и бросаюсь на него, прежде чем он успевает ударить меня, и мы оба катаемся по земле, как подростки. Мне удается снова подмять его под себя, нанося удар за ударом. Если раньше его лицо было слегка забрызгано в крови, то теперь вся его кожа окрашена в красный цвет.
Он не прекращает попыток заблокировать меня или оттолкнуть. Тем не менее, я наношу один удар за другим. Выплескиваю ярость, пока его тело не обмякает, и он не перестает дышать.
Шипя от боли в боку, я поднимаюсь на ноги.
— Мразь, — бормочу я и пинаю его по ребрам. Оглядываясь по сторонам, пытаюсь найти место, куда можно спрятать тело. Меньше всего мне нужно, чтобы по округе рыскала толпа копов. Это нарушит мои планы.
Замечаю розовый куст возле самого красивого дома в квартале, и пожимаю плечами. Сойдет.
Осматриваясь, тащу его за толстовку в темный куст. Однажды я допустил ошибку, не проверив наличие свидетелей. Больше я этого делать не буду. Заталкивая его под куст роз, стараюсь как можно лучше прикрыть его тело. Какая бабушка бы здесь ни жила, лучше пусть не выглядывает завтра утром в окно. Будем надеяться, что кто-нибудь другой найдет его тело первым; а если нет… Прости, бабуля.
Пока я прячу его, моя спина покрывается легкой испариной, и уже не терпится вернуться к Белле. Разминаю шею и направляюсь к ее дому. Она не понимает, как долго я ждал, чтобы сделать ее своей. Останавливаюсь как вкопанный прямо там, где впечатал парня в бетон, от внезапной мысли:
Розы. Белла любит розы.
При слабом свете единственного уличного фонаря я срываю первый попавшийся цветок. Подхожу ближе к фонарному столбу и рукавом вытираю кровь с лепестка. Ноги автоматически продолжают вести меня в нужном направлении, пока я обламываю все шипы.
Добираюсь до своей машины и кладу цветок на заднее сиденье, взяв сумку с припасами. По пути к дому Беллы я немного тороплюсь, потом останавливаюсь на другой стороне улицы.
И жду.
Притопываю ногой о землю. Белла пожалеет, что игнорировала меня, Маркус пожалеет, что прикоснулся к ней, а Грег пожалеет, что был бесполезными куском дерьма.
Пока я стою и жду, за занавесками внизу мигает свет от телевизора. Выше горит лампа в комнате Маркуса. Возбуждение разгорается у меня под кожей и усиливается в ту секунду, когда в комнате Беллы гаснет свет.
Жду еще полчаса, пока она не уснет. Потом, не раздумывая, перехожу улицу. В считанные секунды мои ноги оказываются на перилах крыльца, и я забираюсь по навесу. Ее окно распахнуто настежь, она меня не услышит.
Тихонько пробираюсь вдоль стены, считаю секунды, боясь, что она высунет голову и поймает меня, но ничего не происходит. Я хмурюсь, думая, что ее там нет. Заглянув внутрь, расслабляюсь, когда слышу звук ее ровного дыхания.
Она так рано не ложится. Мысль о том, что сегодня она измотала себя до предела и заснула на час раньше обычного, выбивает меня из колеи. Отныне все изменится. Ей больше никогда не придется работать, если она не захочет. Если она пожелает вести разгульную жизнь, то так и будет.
Я залезаю внутрь, стараясь делать все как можно тише. Ее лицо спрятано под одеялом, так что я не могу просто смотреть на нее, ожидая, пока обитатели дома уснут.
Достав пустую спортивную сумку, я начинаю складывать в нее вещи. Замираю после каждого звука, который издаю, но она не шевелится. Когда сумка почти полна, я оставляю ее возле двери и направляюсь к кровати.
Не отрываю взгляда от ее затылка, пока расшнуровываю ботинки и проскальзываю под одеяло. Односпальная кровать скрипит и едва вмещает нас обоих. Впервые она по-настоящему пробуждается ото сна. Но не так, как я ожидал. Она переворачивается и устраивается поудобнее у меня на груди. Макушкой касаясь моего подбородка, она прижимается к моему плечу. Я улыбаюсь и обнимаю свою спящую принцессу. Ее тело меня помнит.
Прижимаюсь губами к ее лбу и шепчу:
— С днем рождения, Белла.