Белла напрягается, когда я погружаю пальцы в нее, и на секунду мне кажется, что я сейчас кончу прямо в джинсы. Она вцепляется в мои руки, словно умоляя о большем, и я только рад.
— Как я и думал, — говорю хриплым голосом. — Ты пиздец как возбуждена.
— Не… отпусти меня, Роман, — плачет она.
Никогда.
— Не отпускать тебя? — по-садистски смеюсь я. — О, таков и был мой план. Теперь ты вся моя.
Она извивается, постанывая, когда я просовываю другой палец под пояс шорт. Пусть сопротивляется сколько угодно, но она вся мокрая, и сжимает мои пальцы так, словно не хочет, чтобы я уходил.
Она хочет меня.
Она хочет меня. Она хочет меня. Она хочет меня.
— Ты знаешь, что я думал о тебе все время? — я облизываю ее кожу, погружая пальцы в ее нуждающуюся маленькую киску. Я был бы рад умереть, находясь внутри нее. — Я сходил с ума, думая о том, что другой парень может прикасаться к тебе. Ты знаешь, как меня это злило? Мысль о том, что кто-то другой прикасается к тому, что принадлежит мне, — рычу я, ощущая, как она сжимается вокруг меня, пока я двигаю пальцами. — И все время думал, занимаю ли я твои мысли, как ты мои. Вспоминал о том, как ты извивалась в моих руках, вспоминал тихие звуки, которые ты издавала. Блять, и то, как ты божественно стонала подо мной.
Я толкаю ее голову в бок, и она не сопротивляется. Хорошая девочка.
— Но воспоминания никогда не могли сравниться с реальностью. Неужели ты не понимаешь, что создана для меня? Мы созданы друг для друга, — мой голос звучит хрипло, потому что я сдерживаюсь, чтобы не прижать ее к двери и не трахнуть, пока по мне стекает чужая кровь.
Она хнычет, двигая бедрами, как будто знает, что только я могу удовлетворить ее потребности.
— Скажи это, Белла, — шепчу я. — Назови мое имя, — мне нужно услышать, как она называет меня «Микки», нужно удостовериться, что она все еще моя. Что я в конец не облажался.
Она качает головой, словно хочет отвергнуть меня, но насаживается на мои пальцы, показывая совсем другое.
Я потираю ее клитор, прижимаясь членом к ее заднице.
— Ты такая влажная. Твоя киска меня хочет? А ты хочешь, чтобы я встал на колени и попробовал ее на вкус? На моих губах будет доказательство твоего желания.
Она приоткрывает губы, тяжело дышит, и этот звук сопровождается хлюпаньем ее мокрой киски. Черт возьми, это лучше, чем я себе представлял.
— Такая красивая, — бормочу я.
Ее разгоряченная кожа краснеет от наступающего оргазма, она вонзает в меня ногти, словно пытается остановить. В ответ я крепче сжимаю ее шею, обещая, что больше никогда не уйду. Внутренне усмехаюсь; на Белле ошейник из моих рук.
— Ты такая слабенькая, — я ухмыляюсь, сжимая ее сильнее, давая понять, что так будет всегда. — Вся в моей власти.
Я замедляю движение пальцев и наблюдаю, как она рычит от разочарования.
— Скажи, что хочешь меня.
— Катись в ад, — огрызается она.
Моя злая малышка.
— Вместе с тобой. Ведь ты — мой любимый грех.
— Я никуда с тобой не пойду, — говорит она уверенно. Однако ее тело не согласно. Она выгибает бедра, словно пытается поймать мои пальцы.
— Хм, — задумчиво произношу я. — Ты такая дерзкая сегодня.
Маленькая принцесса подпрыгивает, когда я касаюсь ее клитора, заставляя меня смеяться. Но потом двигается ближе, дергается, пытаясь добиться трения, чтобы кончить.
Я прижимаюсь грудью к ее спине.
— Я не спрашивал. Кажется, ты забыла о нашем обещании.
Кончик моего пальца погружается в нее, и она со стоном откидывает голову назад, когда я впиваюсь зубами в ее нежную кожу. Она визжит от удовольствия, извиваясь в моих руках, дразня своей задницей мою ноющую выпуклость.
— Я прощаю тебя за то, что ты забыла. Но должен напомнить, кому ты всегда принадлежала. Позволь мне загладить свою вину.
Она вскрикивает, когда я снова погружаю свои пальцы в нее, зажмуривает глаза, а ее грудь поднимается и опускается, как будто она не может дышать. Я обвожу большим пальцем ее клитор, отчего она выгибается навстречу, хватаясь за меня, пытаясь удержаться.
Ее киска сжимается в спазме, и тепло разливается по моим пальцам, стекая к запястью и намачивая рукав. Одно это ощущение убьет даже самого стойкого мужчину.
— Ты еще пожалеешь, что заставила меня делать это пальцами. Обещаю, в следующий раз я оттрахаю тебя членом.
— Следующего раза не будет, — говорит она, тяжело дыша.
— Не сомневайся во мне, Изабелла.
Я каждый день буду доводить тебя до оргазма вплоть до конца твоей жизни.
Но сначала ты произнесешь мое имя.
ГЛАВА 17
ИЗАБЕЛЛА
Наши дни
Вибрация от двигателя машины и уверенная ласка теплой руки убаюкивают. Мое сознание пробуждается, когда прикосновение исчезает, и я открываю глаза, услышав чиркающий звук. Поворачиваю голову как раз в тот момент, когда оранжевое пламя от зажигалки освещает лицо Романа, который прикуривает сигарету.
Я морщу нос.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.
Он бросает на меня взгляд и пожимает плечом.
— Привычка.
Я двигаюсь, пытаясь поправить одеяло, накинутое на меня, но потом вспоминаю, что он связал мне руки. Точно. Мудак.
— Это отвратительно, — пытаюсь отодвинуть свои ноги как можно дальше от него.
— Занимает рот, — он делает длинную затяжку и опускает стекло, чтобы выдохнуть дым. — Тебе не нравится?
Я смотрю на него, ошарашенная.
— Разве я только что не сказала, что это отвратительно?
— Раньше ты не была такой язвительной, — усмехается он.
— Человек меняется, когда его бросают и предают, — огрызаюсь я.
Не знаю, из-за истощения, травмы или взросления, но я не в настроении потакать ему. Изо дня в день я держала рот на замке на работе и дома. Накопился гнев, перелившись через край, и я больше не хочу сдерживаться. Особенно по отношению к этому человеку.