Белле больно, и это все моя вина.
Белле больно, и это все моя вина.
Белле больно, и она опирается на Рико.
— У тебя идет кровь, — говорит мне Белла хриплым голосом.
Я вскакиваю на ноги и широкими шагами направляюсь к ним.
— Отойди от нее нахуй.
Рико вскакивает, увлекая Беллу за собой, поднимая руки.
— Остынь, бро.
— Я тебе не бро. Это случилось, потому что вы, два ублюдка, бросили ее, — рычу я, притягивая Беллу к себе. Именно туда, где ей суждено быть. Где она всегда будет.
— Прекрати обращаться со мной как с ребенком, — рявкает Белла и скрещивает руки на груди. В ее голосе нет гнева… Только боль.
Черт.
— Не сейчас, Белла.
— Пошел ты нахуй, Роман, — хмыкает она, задыхаясь от приступа астмы.
Роман.
Она сказала Роман.
Нет. Нет, она не хотела. Она просто произносит это имя, потому что так называет меня, когда злится. Она не хочет со всем покончить. С нами.
— Нужно взять твой ингалятор. Если бы эти придурки не бросили тебя, ничего бы не случилось.
Она не верит моим словам. Я тоже.
Не могу винить их, ведь только я виноват. Второй раз я подверг ее опасности.
— Нет. Это случилось, потому что ты привел меня сюда, — кричит она, затем отступает назад, кашляя. — И посмотри на себя, — она показывает на рану у меня на руке, но я не чувствую боли.
Вдалеке раздается звук открывающейся двери, и два брата поворачивают головы. Белла, кажется, ничего не замечает или ей плевать. Она разглядывает меня сверху вниз.
Рико швыряет в меня спортивную сумку, каким-то образом достав ее из закрытого шкафчика.
— Наличные там.
— Уходи, пока не натворил еще больше дерьма, — рычит Дэмиен, уже уходя.
Я чертыхаюсь себе под нос и тянусь к локтю Беллы, но она вырывается.
— Я знаю, где машина, — с этими словами она разворачивается и бежит, оставляя меня позади в темноте. Я следую за ней, возясь с сумкой в поисках ингалятора, пока звук ее кашля наполняет ночной воздух.
Если она думает, что сможет убежать от меня, то ошибается.
Если она думает, что одно слово заставит меня уйти, то она обманывает себя.
Я дал ей обещание и намерен его сдержать.
ГЛАВА 29
ИЗАБЕЛЛА
1) Авторы романов солгали. Настоящие мафиози страшны, уродливы, опасны, и их не стоит романтизировать.
2) Меня тошнит при мысли о похищении, и от всех эмоциональных и физических травм, которые идут впоследствии.
3) К черту Романа Ривьеру.
Я ужасно себя чувствую, что это вполне оправдано.
У меня болит лицо. В горле першит. Легкие горят. Ребра неестественного фиолетового оттенка.
Три дня рядом с долбанным Романом Ривьерой, и я дважды чуть не умерла. На этот раз обошлось без щелчка пистолета, но перспектива всех тех ужасных вещей, которые картель мог бы со мной сделать, гораздо страшнее, чем если бы мне вышибли мозги.
И во всем виноват Роман.
Конечно, я тоже. Да, надо было попросить Дэмиена пойти со мной. Да, возможно, я бы услышала, как мужчина вошел, если бы не была такая пьяная. Да, надо было лучше спорить с Романом и не приходить туда вообще. Но не я зачинщица всего этого.
Я уже схожу с ума от количества «что, если» в своей голове. Например, что, если бы Роман не спас меня? Что, если бы Варгас послал больше одного человека? Но сильно переживать не могу, ведь, что сделано, то сделано.
«Ривьера убил двоих наших людей. А теперь он подарил нам красивый подарочек», — сказал тот мужчина.
Меня.
Человек из картеля Варгаса приставил пистолет к моей голове два дня назад из-за Романа. И сегодня вечером люди из картеля Варгаса чуть не отняли у меня все из-за Романа.
Я говорила с ним ночью об этом, но он все равно привел меня туда.
Может быть, я заслужила. За то, что наблюдала бесчисленные смерти и избиения. Возможно, это способ Вселенной отомстить за весь тот разврат, в котором я непреднамеренно участвовала. Так что, возможно, я не сержусь на Романа за то, что произошло, но взбешена тем, что он мог предотвратить это, но не стал.
После каждой травмы я испытывала разную реакцию. Когда увидела Маркуса и Грега, то была шокирована увиденным, но разозлилась из-за того, что Роман вернулся. Тогда, в «Доме ужасов», мне было страшно и грустно, и я разозлилась только тогда, когда он завел душевный разговор. Сейчас? Конечно, я в шоке. Любой человек был бы в шоке. Но преобладают другие эмоции. А что я почувствую в следующий раз, когда Роман подвергнет меня опасности? Принятие?
С меня хватит. Я не дойду до такого состояния, когда ничего не почувствую, если мне опять в голову будет направлен пистолет. Я все еще помню щелчок предохранителя, но в моей запутанной реальности мозг уже решил, что этот звук будет сопровождать меня по жизни. Я всегда думала, что безрассудство Романа приведет его к смерти, но ошибалась; из-за этого погибну я.
— Белла, поговори со мной.
По моим подсчетам, он в третий раз произносит эти четыре слова за последние пять минут.
Но переключается между парой других фраз.
Мне так жаль, Белла.
Это в последний раз, Белла. Обещаю, что ничего подобного больше не повторится.
Белла, малышка, пожалуйста, поговори со мной.
Я бы не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Белла.
Я смягчилась и помогла ему перевязать порез на руке, который лучше бы зашить. Но теперь отказываюсь даже смотреть в его сторону. Всем телом повернулась к нему спиной, а губы плотно сжимаю. Мое сердце все еще громко стучит, кровь в ушах шумит, а легкие сжимаются и горят от нехватки кислорода.
Боль не проходит, и я уже чувствую, как на моем лице и теле образуется целая куча синяков. Боюсь, что рана на щеке снова откроется, если я повернусь, и тогда я залью кровью его и все вокруг.