Максим ехал по уже знакомой улице, ведущей к центральному перекрёстку. На пассажирском сидении лежал его рюкзак, мокрый от дождя. В салоне было тепло. Печка по-прежнему работала, отдавая приятный жар. Максим сбавил её обороты, и она стала шуметь не так сильно, как раньше. Проезжая мимо одного из домов, он увидел, что из окна на него смотрит ребёнок и ухмыляется. «Да уж, жуткая деревня». Наконец, добравшись до пересечения двух улиц, Максим повернул направо. Уже с этого места был виден участок Петровича, огороженный частоколом. Автомобиль влетел в очень глубокую яму. Машину сильно тряхнуло, а рюкзак, лежавший на сидении, упал на пол, пачкаясь в грязи.
Проехав ещё несколько минут, Максим увидел тёмную лесопосадку, за которой должна была быть дорога. Он прибавил газу. С левой стороны показались знакомые очертания жилища дровосека, встретившие его на въезде в деревню. Мимо машины пронёсся указатель, говорящий о том, что Нижнее Залесье закончилось. Максим, лавируя между ямами, показывающимися в свете фар, всё-таки вырулил на относительно нормальную дорогу. Он попытался включить радио, дабы хоть как-то скрасить время, которое он потратит на дорогу до дома, но радио выдало только шипение белого шума. Максим притормозил, прижимаясь к обочине. Достав из кармана джинсов мобильный телефон, он разблокировал его: 20:31, связи нет. Отсутствие связи напрягло его, ведь на этой дороге она уже должна была появиться. Он убрал телефон обратно в карман и медленно отпустил педаль тормоза.
Машина тронулась, набирая всё большую скорость. Ливень как будто бы и не думал прекращаться, наоборот, с каждой минутой он только усиливался. Через лобовое стекло практически ничего не было видно из-за дождя. Шум стучащих по крыше автомобиля капель напрягал, действуя Максиму на нервы. Успокаивая себя, он стучал указательными пальцами по рулю, который благодаря встроенному нагревателю был тёплым и приятным для прикосновений.
Вспышка молнии осветила ночную тьму. В этот момент, Максим разглядел с правой стороны в лесу какое-то небольшое животное, стоящее за деревьями. Картина была достаточно жуткой. Он попытался рассмотреть его, но то мгновение, на которое вспыхнула молния, было слишком коротко. Максим вновь перевёл свой взгляд на дорогу, которая уходила в непроглядную тьму.
Лунного света не было из-за густых грозовых туч, нависших, казалось, над всем миром. Послышался раскат грома. Дождь полил ещё сильнее. Стрелка спидометра ползла вверх. Но перед очень неприятным участком дороги, на котором глубоких ям было особенно много, пришлось сбросить скорость. На миг, среди железных туч показался просвет, но он тут же исчез под наплывом чёрного свинцового облака.
Максим заметил, что лес, кажется, начал редеть. Деревьев становилось всё меньше, а позади, наоборот, оставалось всё больше, из-за чего тьма с боков машины начала немного отступать, но она всё ещё скрывала в своей тени открывшиеся просторы. Через пару минут грунтовая дорога сменилась простой землёй, не приспособленной к колёсам автомобиля, а лес практически полностью исчез. Теперь со всех сторон Максима окружало поле, усеянное лужами, продолжавшими расти под непрерывным обстрелом ливня.
Тем не менее, в боковых окнах всё ещё мелькали отголоски густого леса, выраженные деревцами, стоявшими под проливным дождём в гордом одиночестве и умиротворении. Недоумение и какое-то странное беспокойство посетили водителя. Он точно помнил, что такого участка дороги на пути в деревню не было, да и быть не могло: полоса мелких сёл и нескольких деревень граничила с Нижним Залесьем, из-за чего там попросту не могло быть такой плохой дороги и настолько больших открытых пространств.
Дальний свет фар, пробивавшийся под натиском неугомонного ливня, выхватил вдали какой-то тёмный силуэт очень высокого здания. Оно не было похоже на многоквартирный или частный дом. Что-то в нём было такое, чего в обычных жилищах, по логике вещей, не должно было быть. Автомобиль всё ближе подъезжал к непонятному сооружению и по мере этого приближения Максим всё более отчётливо видел очертания купола и креста, возвышавшихся на самом верху здания. Это была церковь.