Подъехав ещё ближе, Максима пробила мелкая нервная дрожь. Церковь донельзя была похожа на ту, которую он видел в деревне. Такие же старые серые доски, покосившаяся от времени фигура, те же самые виды, которые Максим наблюдал некоторым временем ранее.
Он проехал дальше, пребывая в странном состоянии, похожем на лёгкое напряжение и, одновременно с тем, сладостное, манящее любопытство, требующее найти объяснение происходящему. Но напряжение нарастало с каждой последующей секундой, как и росло неизбежное осознание того, что Максим снова в Нижнем Залесье.
Несмотря на тепло выдуваемого из печки автомобиля воздуха, ему стало неприятно холодно. По коже пробежала волна отвратительных колючих мурашек. Происходящее не поддавалось объяснению, но годы жизни научили Максима тому, что в мире нет ни сверхъестественного, ни паранормального, ни волшебного, ни сказочного, ни прочей выдуманной ерунды, в которую люди годами верили и популяризировали, и продолжали это делать. Конечно, всякие мистические истории могли бы случаться, но только в книгах или каких-нибудь рассказах, а в реальности - увы, но нет. А сложившаяся ситуация, к сожалению, доказывала совсем обратное, разрушая привычные и единственно правильные убеждения Максима. Их осколки падали в несчастную, вечно голодную бездну, откуда не представлялось возможным достать их и склеить, починив и укрепив.
У перекрёстка деревня прекрасно была видна в свете редких уличных фонарей, белый и слабый, порой даже слегка мерцающий свет которых падал на опустевшие улицы. Ни в одном доме не горел свет. Ничто не указывало на то, что в этом месте проживают люди. Казалось, что даже время здесь остановилось под воздействием неведомых чар, витавших над деревней, скрывавшихся в по-прежнему тёмных тучах, находившихся в самих жителях этого места. Оно как будто находилось на пересечении двух миров: мира реального и мира вымышленного, рационального и невозможного. Такой резкий и отчётливый контраст зарябил в глазах Максима, нахлынули воспоминания о доме, о работе, обо всём. Но все они разбивались, падая во всю ту же бездну, поглощавшую их.
Непонятный страх, мучавший Максима неожиданно врезался в непреодолимую преграду, возникшую пред ним из остатков рационального мышления. Деревня, хоть и была достаточно небольшой, имела в себе несколько перекрёстков, которые, по идее, тоже выводили из неё, только другими путями.
Быть может Максим перепутал повороты и съехал не на ту дорогу? А она, вполне возможно закручивалась под небольшим углом и выводила к противоположной стороне деревни. В таком случае возникал вопрос: почему же на въезде с другой стороны не было ни одного опознавательного знака, свидетельствовавшего о прибытии в Нижнее Залесье? Но объяснение нашлось само собой: из-за дождя и темноты его вполне можно было пропустить, а если его и вправду там не было, то скорее всего он лежит где-то на окраине обочины, свалившись под тяжестью прожитых им лет. Паника, захлестнувшая Максима в те длинные, казавшиеся часами, мгновения, отступила, растворяясь в ночной, всепоглощающей тьме.
Серебристый Mercedes стоял на перекрёстке, с которого становились доступны несколько путей. Максим помнил их. Помнил он ещё и то, что если повернуть налево, а затем через некоторое расстояние направо, то он окажется у поворота, ведущего к прямой грунтовой дороге, идущей прямиком к Мартыновску. Максим повернул налево и проехал около ста метров, как вдруг фары выхватили очертания жилища Владимира. Макс проехал ещё чуть дальше и повернул направо, выезжая на последние остатки бездорожья, лежащего перед лесополосой с нормальной дорогой. Ещё пару минут и вот колёса уже ехали по влажной и скользкой грунтовке.
Сейчас, случившаяся с Максимом паника казалась ему забавной и даже немного смешной. Всему в этом мире можно найти логичное объяснение, если, конечно, включить мозг и приложить немного усилий.
Из мыслей Максима вывел удар в левую часть машины, в область заднего колеса. На мокрой дороге автомобиль закрутило, и он остановился посреди неё, встав поперёк пути. В ушах Максима зазвенело от громкого столкновения. Он быстро поборол это состояние и, с бешено стучащим сердцем и дрожащими руками, отстегнул ремень безопасности, выскочив из машины, немного покачнувшись при ощущении твёрдой поверхности под ногами.
Ледяные капли ливня заливали его целиком. Проглатывали, залезали своими холодными щупальцами под одежду, вызывая крупную дрожь, расходящуюся по всему его измученному и уставшему телу. Свет от фар был направлен в сторону леса, но всё-таки один его кусочек падал на дорогу, как раз на то место, где произошло столкновение.