Максим захлопнул дверь прямо перед самым носом ведьмака. Лезвие мачете вонзилось в нежную древесину. Щепки посыпались в комнату. Макс бросился к окну, слыша, как дверь в комнату уже открывается. Он прикрыл глаза рукой и вылетел в окно, с треском разбив стекло и приземлившись на острые осколки, лежащие в грязи.
Толпа завопила. Кто-то бросил в его сторону вилы. Они воткнулись в сырую землю в миллиметре от его лица. Максим взвыл от отчаяния. Он подорвался с земли и побежал в направлении, перпендикулярном колонне. На ходу накинув куртку он перепрыгнул через низенькое ограждение и побежал прочь от дома. Толпа побежала за ним. И старики, и дети – все неслись вслед за убегавшим. Казалось, что какая-то неведомая сущность придавала догонявшим невиданных сил. Кричащие люди бросали в Максима камни, промахивались и вновь…
Три пары шагов он услышал ближе всего к себе. Времени оборачиваться и смотреть на этих спринтеров не было. Его догоняли. Макс резко бросился влево, вбегая в непроглядные дебри леса. Этот манёвр на секунду замедлил преследователей, не ожидавших от жертвы такой прыти.
Во время бега меж деревьями Максим слышал отчаянные возгласы «Стой с..а!». Мысли путались в его голове, и он действовал импульсивно, доверившись древним инстинктам, жившим в нём многие года, но до сих пор не показывающим себя. Он ускорился.
Кроссовки слетали с ног, но каждый раз возвращались на место. Подол куртки развевался на ветру, мешающему движению. Чувства обострились. Максим стал намного проворнее и быстрее. Его поглотил дух первобытного отчаяния. Глаза приспособились к темноте, уши улавливали даже самые тихие звуки, шестое чувство подсказывало, говоря тихим голосом на ухо, что ему нужно делать. Теперь, всё зависело от Максима, от его выносливости и стремления выжить. Не просто выжить, а именно жить!
Низкая ветка рассекла Максиму щёку. Из раны выступила кровь. Где-то вдали послышался шум воды. Шум спасительной реки, в которую он готов был броситься не раздумывая. Он, наконец, позволил себе обернуться.
Увиденная картина придала ему сил и ещё большей скорости. Из-за деревьев, с разных сторон, на него смотрели горящие жёлтым пламенем глаза с вертикальными зрачками, прямо как в его первых видениях.
Вдруг, Максим задел плечом величественный ствол дерева и, наступив на свои шнурки, запнулся, покатившись вниз по грязному и сырому склону, пахнущему могильной землёй. Где-то над ним раздался невероятно громкий крик. Такой крик мог издать только настоящий псих или… Но размышления Максима прервались, как только он упал в ледяную воду, погрузившись в течение реки с головой. Конечности перестали подчинятся воле хозяина и просто отказались работать. Он глотнул ледяной воды, которая по пути в организм замораживала все его внутренности.
Толпа, уже стоявшая на берегу в очередной раз завопила, рассекая ночь своими безумными криками. От этих звуков к Максиму вернулся контроль над собственным телом. Он вынырнул из воды, и в его голову почти сразу прилетел приличных размеров камень. Затылок взорвался адской болью. Мысли разлетелись во все стороны и собрать их уже не представлялось возможным. Максим преодолел жутчайшую боль и, вспомнив плавание, которым он занимался где-то в пятнадцать лет, поплыл кролем, всё дальше удаляясь от дикарей.
Мокрая одежда сковывала движения, прилипала к разгорячённому телу. Холод пробивался внутрь, цепляя горящие огнём лёгкие. Усталость накатила на Максима, обожгла мышцы своими раскалёнными когтями, вцепилась в самую душу. Но он продолжал плыть, следуя быстрому течению реки, ведущего его в глубины этого проклятого места, заманивающее своей беспросветной пустотой, в глубине которой одиноко мелькает слабый свет, источник которого не разобрать.
Криков тех ужасных, невообразимо неправильных монстров уже не было слышно и, решив, что он находится в безопасности, Максим поплыл к берегу. Руки и ноги уже невыносимо болели, пальцы онемели, и Максиму показалось, словно они и вовсе не принадлежат ему. Он мигом вылез на сушу, из последних сил бросившись в чащу леса, находившейся с противоположной стороны от той, из которой он выбежал десятью минутами ранее, погружая ноги в холодную и противную грязь.
Холод. Единственное, что чувствовал Максим в те моменты – ужасный и всепоглощающий холод. Его пробивала крупная дрожь, из-за которой с мокрой одежды слетали небольшие ледяные капельки воды, падая на сырую грязь, чавкающую под ногами. Челюсть дрожала, зуб на зуб не попадал, веки опускались на глаза, отбирая драгоценные фрагменты картины тёмного леса, представшего перед выжившим вновь. «Нужно разжечь костёр, нужно разжечь костёр, нужно разжечь костёр» - бешено крутились мысли. Но все они были сосредоточены вокруг того, чтобы создать источник тепла и согреться, спася тем самым себе жизнь, которая потихоньку покидала беглеца. Максим нервно засунул руку во внутренний карман промокшей куртки и…