Проснулся я среди ночи от того, что чьи-то руки осторожно меня обыскивали.
- Кто это? - со сна глупо спросил я.
- А, фтоб тебя! - раздалось в темноте злобное бормотание, после чего я получил такой удар в лицо, что сознание меня покинуло.
Утром Асий лечил меня от нестерпимой головной боли настойкой трав, купленных на последние деньги у местного ведуна. Из тех же трав он приготовил и примочку для моего заплывшего глаза. Старик ничего не говорил, но молчание это воспринималось мною хуже иных укоров. А, кроме него, сочувствия ждать не от кого: даже все мои вчерашние фанаты, узнав, что произошло, стали дико ржать и указывать на меня мизинцем - один из самых неприличных жестов в этом мире.
- Но я же знаю, кто это сделал! - кипятился я.- Это же грабёж! Он должен ответить по закону!
- Здесь не город, здесь один закон - закон сильного,- грустно ответил Асий, вновь смачивая тряпицу в травяном взваре.- Ты готов вызвать его на кулачный бой?
Мне? Драться?! В моём-то нынешнем воплощении? Да на меня дунуть - на ногах не удержусь. Осталось лишь заткнуться. Как только мне стало чуть лучше, мы снова двинулись в путь. Без единого шестака в кармане.
Дрогоут Реути,
сатината 8855 года
За день, такой же знойный, с безжалостно палящим солнцем, мы прошли ещё мимо двух дрогоутов, колосящиеся поля вокруг которых несколько скрашивали уже поднадоевший своим однообразием пейзаж Божьей Столешницы. Когда светило приблизилось к горизонту, вдалеке показался третий, и мы поспешили к нему, выбиваясь из последних сил, потому что за весь день у нас не побывало во рту и малой крошки съестного. Дрогоут оказался небольшим, без гостиного двора, так что о приюте на ночь здесь следовало просить хозяев.