"Удивительно, - подумалось старику, - лад-лэда Олина нет, а рик его при том здоров и весел... Нешто не ушёл Водорог по Светлому пути? Нешто чует скакун, что вернётся хозяин, что не навсегда покинул сии палестины?"
Мне вновь уже в который раз снился всё тот же сон: чёрно-фиолетовое ночное небо в незнакомых созвездиях, большая зеленоватая луна, возле которой виднеется маленький серебристый шарик. Я грустно выл на них, а они лили сверху свой свет, который красиво серебрился на моей шерсти...
Я так и не понял, что заставило меня проснуться, но сон исчез резко, как неловким движением скинутая со стола чашка. И даже в глазах, когда я их открыл, не было обычной после пробуждения липкости. В комнате, погружённой в зеленоватый сумрак, царила, прямо-таки звенела тишина. Подле кровати, мерно покачиваясь взад-вперёд, стоял высокий полупрозрачный призрак. Сквозь него неясно просвечивали ровные ряды квадратиков на обоях комнаты. Самое первое, что в его облике привлекло внимание- светящиеся ярким зелёным огнём глаза, и только лишь потом - невообразимая худоба: такие истощённые фигуры я видел только на документальных фотографиях, запечатлевших узников фашистских концлагерей. На призраке мешком болтался странного покроя мундир неизвестной мне армии.