- "Живи и процветай", - поправил я.
- Ах, ну да, - согласился он. - Так оно правильнее... Стало быть, это ты третьего дня в стену бухал? С Априи, стало быть, заявился? Что-то я тебя не припоминаю. Не, ну конечно, крысяк задери, где всех упомнить, там же сколько народу-то проживало - тьма тьмущая. Как тебя звать-то?
- Ланс, - представился я одним из своих прежних имён.
- Ланс? Ну-ну... Где же это ты, Ланс, обитался-то столь времени?
- Какое сегодня число?
- Да я уж и не ведаю, крысяк задери, со счёта сбился.
- А год какой?
- Ну, со счёта годков-то я ещё не сбился. Ныне восемь тысяч восемьсот шестьдесят пятый от мира сотворения.
Десять лет прошло-пролетело на Ланеле. Десять лет...
- Я-то уж думал, там совсем никого не осталось, - продолжал Енил. - Уж, почитай, десять лет прошло, как оттудова никто не являлся: у меня, вона, пацанята нарождаться успели, да ещё три девки. А ходил ведь я туда, крысяк задери, на Априю-то! Ходил... Вот так же, во время грозы, когда врата-то открылись. Жуть ведь какая, что с Одессой сталося-то! Одни головёшки... А всё никто не шёл да и не шёл. Так я, стало быть, от греха подальше, крысяк задери, пещеру-то и заложил. А что там за беда такая стряслася-то?