- Теперь знаю. Только вот того, что у меня в кошельке позвякивает, - горестно вздохнул паренёк, - не то, что в оплату предложить - показать совестно...
- Разве я что-то говорил о деньгах?
- А что тогда? - насторожился Реди.
- Вчера ты показал своё искусство с луком управляться, - сказал я, а затем воспроизвёл его же фразу. - "Вот бы мне б тако же научиться!"
- Не, никак не можно, - он горестно поник головой.
- Это почему же?
- Так ведь как учить-то?.. Меня ж ведь и самого этому никто не учивал, сам всё. Я ведь, когда из лука стреляю, так я его как живого чувствую. И ветер тоже как живой. А стрела, когда летит, так будто бы у неё на острие ещё один мой глаз! Ну как такому другого учить?! Не можно. Это ведь в крови у меня.
- Постой-постой! - зародилась у меня догадка. - А кто ж отец твой?
- Отца моего знавали как Красного Лучника из Суродилы. Однако ж в глаза я его ни разу не видел за все свои семнадцать лет: матушка лишь частенько его добрым словом поминала, да люди байки похвальные сказывали.
- Знал я твоего отца. Было дело, жизнь он мне спас, - припомнил я своё первое появление в Суродиле. - В память о том благородном поступке, пожалуй, возьму его сына в ученики!
- А как это было? - зажглись глаза у Реди. - Расскажи о том приключении!
- Не уместно сейчас. Будет время - может быть, и узнаешь. А сейчас - за тренировку! Откладывать незачем.
Прошло ещё немало времени, прежде чем городская стража соизволила открыть ворота. К этому моменту уже подтянулись обозы из ближайших дрогоутов, и довольно длинная очередь из всевозможных повозок нетерпеливо шумела на дороге. Фиглярские фургоны стояли первыми. Кавни, сунув в огромную лапищу рябого стражника въездную пошлину - по шестаку с повозки - торопливо тронул караван по мощёным крупным булыжником улицам Суродилы.