- Кавни, почём холст купил? - спросил я, кивая на материал.
- Этот-то? Три макатима и четвертак с шестаком. Ох, и поторговаться пришлось!
- Продай мне. Даю катим!
- Ну что ж, коль такая надобность... За катим с макатимом уступлю.
- Кавни, Кавни! - я укоризненно покачал головой. - Сейчас сам схожу к ткачу, куплю на этот катим в три раза больше!
- Ох, Ланс! Уговорил. Катим, так катим! Да-а... А говорил, что торговаться не умеешь.
Подмастерья Дини быстро натянули холст на раму, и я принесёнными из печки угольками начертил схему шарикоподшипника. Дини, надо отдать ему должное, сразу же оценил "изобретение".
- Это ж вместо того, чтобы тереться об ось, колесо по ней вроде бы как катиться будет на туках, словно на маленьких колёсиках! - восхищался он. - Эк ты ловко придумал! С этой штукой любой возок много легче пойдёт! Да и смазывать рыбьим салом не так часто надо будет! Послушай-ка, уважаемый, что я тебе сказать хочу, - перешёл он на доверительный полушёпот. - Давай с тобою соглашение заключим. Сколь тебе этих самых - как их, говоришь? - подшипников? Сколь тебе этих подшипников надобно? Полторы дюжины? Ну, да, правильно: четыре фургона - по штуке на каждое колесо да два про запас. Так вот, я тебе их смастерю, денег за то не потребую, но взамен ты мне холст этот вот оставишь да пообещаешь, что более о своей придумке никому сказывать не будешь, а будет то моим секретом. По рукам?
- Согласен!
Мы ударили по рукам, и я внёс задаток за фургоны. После этого Дини отправил одного из подмастерьев в лавку за пивом, чтобы отметить сделку небольшим возлиянием. А потому из мастерской мы вышли уже ближе к вечеру не совсем уверенной походкой. Пива мы выпили изрядно, а вот из закуски присутствовали лишь несколько вяленых рыбёшек. Асур поглядывал на меня многозначительно: в городе не поохотишься. Да и мой желудок настойчиво требовал пищи.