Настроение у меня было прекрасное. Во-первых, нам удалось вырваться из плена. А во-вторых, рядом со мною лежал Асур, догнавший караван, едва лишь мы отъехали от Окотэры на пару силей. Как ему удалось выжить ночью на Божьей Столешнице - знал только он сам, однако, естественно, никому об этом не рассказывал, и с ехидным выражением морды вывешивал свой чёрный язык, словно бы дразня плетущихся сзади собак, запряжённых в богато отделанную упряжку с удобным даже на вид сиденьем - личный "лимузин" правителя. Те обиженно тявкали, то и дело пытались догнать фургон, чтобы наказать наглого бепса, но кнут погонщика удерживал их на положенном расстоянии. В конце концов, погонщику надоела эта нервотрёпка, и он, пробурчав что-то не слишком ласковое в адрес Асура, перегнал повозку вбок и повёл её рядом, по целине: не так удобно, зато спокойнее.
В фургоне нас, за исключением Асура и сидящего на козлах Кавни, было четверо: на правой скамье сидели лад-лэдо и незадачливое стрелко (таким вот образом бесполые трансформируют слова, создавая свой "среднеродовой новояз"). Левую скамью занимал инфант-лэд Иденс. О-Ко-Ю-Ти изредка морщилось от боли, бережно придерживая правой рукой перевязанную раненую левую. Бепо-солдат сидело с видом полнейшего отчаяния на смуглом лице.