- Сам посуди: в дрогоуты окотэрских бепо не пускают, а это значит, что они волей-неволей должны каждый вечер возвращаться к себе, чтобы ночью не стать добычей крысобак. А за полдня они уже нас никак не догонят!
- Так-то оно так, - вроде бы соглашался сетрик, - да ведь, как известно, бережёного Оба... Тпр-руу! Вот бедняга!
Прямо на дороге, подстелив под себя ветхий коврик и поджав ноги, сидел и медитировал молодой монах в красной рясе. Прямо перед ним лежали двое чёток, а между ними - небольшой камушек и пустой, судя по виду, маленький полотняный мешочек. Под правой рукой располагалась дорожная сума.
- Чего это он здесь расселся? - поинтересовался я. - И почему "бедняга"?
- Так ведь... молитва Последнего Камня!
- И что?
- Так ведь что здесь получается... Отправился, значится, этот самый монах в паломничество, посетить Урочище Девятирога...
- Откуда знаешь, что он паломник? И почему именно в Урочище?
- Так куда ж здесь ещё идти! Больше, кроме как в Урочище Девятирога, некуда. А паломник - потому что вот же они, Чётки Святых Шагов! И в тех, и в других по полдюжины дюжин бусинок. Идёт он эдак вот, светлые думы думает, гимны божественные напевает да на каждый шаг, чтобы со счёту не сбиться, правой рукою бусинку откладывает. А как дойдёт черёд до набольшей бусинки, так он одну бусинку на других чётках откладывает, на тех, что в левой руке. А как и здесь до набольшей дойдёт черёд, то следует ему Малое Восхваление Обоим сотворить да один камушек из счётного мешочка выбросить. Камушков тех спервоначалу тоже полдюжины дюжин кладётся. И как только, значится, до последнего камушка в мешочке дело дойдёт, обязан он прямо в том месте, где его это событие застанет, сотворить Большое Восхваление. А на это целые сутки требуются. Начал, к примеру, с утречка - утречком следующим закончит. Вот так и будет сидеть с закрытыми глазами и восхвалять.