- Ну, слава Вам, Оба! - облегчённо вздохнул Кавни. - Одной напастью меньше...
- Какой? - поинтересовался я.
- Крысобаки. Их теперь можно будет не опасаться. Они, знаешь ли, в лес не ходят. Терпеть не могут, когда у них над головой что-то кроме неба находится. Боятся, что ли, что на них кто-нибудь сверху сиганёт? Нет, ну конечно, другие хищники здесь водятся, не без того. Но те-то с пониманием, не то, что эти гнусные твари.
Впрочем, до конца Божьей Столешницы нам пришлось добираться ещё часа два. В лес мы въехали, словно в ворота огромного города: подлеска не было, нас сразу же встретили высокие, похожие на мачтовые сосны деревья. Стало ощутимо прохладнее. Неумолчное стрекотание цикад, к которому я уже так привык, что и не замечал, сменилось птичьим гомоном, в невысоких кустарниках изредка шебуршало какое-то зверьё.
Парма должна была находиться уже где-то недалеко, но где точно - я не знал: по глобусу ориентироваться трудно, это тебе не карта-трёхвёрстка. Город строился в глухой тайге на берегу небольшой реки, дорог к нему не было. Однако я надеялся, что за прошедшее десятилетие бывшие одесситы если не пробили дорогу, то хотя бы проторили тропу, по которой можно было бы связываться с внешним миром.
Дрогоут Орими, в котором мы остановились в этот раз, уже мало походил на поселения Божьей Столешницы. Он стоял на берегу реки и был значительно большим по площади, дома стояли более просторно. Вместо каменной стены его огораживал бревенчатый частокол - плохая защита от крысобак, но довольно эффективная от любого другого зверья и от непрошеных гостей. Едва мы приблизились к воротам, Асур спрыгнул с повозки и убежал в лес. После нападения на наш фургон грабителей-наёмников бепс перестал ночевать вместе с нами. Я за него не беспокоился: похоже, кроме homo sapiens врагов у Псов на планете не было (я не учитываю тех извечных врагов всех собак, которые водятся в их шерсти). Ночью Асур бегал по Божьей Столешнице или по лесу, охотился, а наутро догонял караван и на весь день устраивался спать в фургоне.