- Тот самый, поди, который Дроки потерял? - догадался я. - Ворованный, получается?
- Челн-то что ни на есть тот самый, - нехотя признался рыбак, - но никак не ворованный. Мой младшой, Дуво, его ниже по течению нашёл, в заводь прибило. Так что всё по Закону Струистой: коли она отобрала - распрощайся, коли подарила - владей! Только вот больно уж этот самый Дроки шумный да драчливый: покуда свою правду-то докажешь, останних зубов лишишься! Пойдём, пойдём, я тебе челн-то покажу, в сарайке у меня стоит.
Рыбацкий челн оказался похожим на эскимосскую байдару: очень лёгкая одноместная лодочка из обтянутого воловьими шкурами деревянного каркаса с острыми носом и кормой. И это логично: на реке с таким быстрым течением с тяжёлой лодкой не управиться. Чтобы внутрь не попадала вода, люк лодки был снабжён кожаным фартуком, затягивающимся вокруг пояса гребца. Для того чтобы она не затонула, внутри носа и кормы помещалось по надутому бычьему пузырю. В комплект входили и ещё два пузыря, которые должны были крепиться в районе подмышек и выполняли функцию спасательного круга: оказывается, никто из местных не умел плавать! А и то сказать, где им учиться-то? Не на стремнине же!
- Весло вот только треснутое... - посетовал старик, протягивая мне инструмент для гребли- нечто, более напоминающее лопату с рукояткой в виде буквы "Т". Да мне оно и даром не надо, я таким грести не умею. В туристических походах по уральским рекам (тоже, надо сказать, не самым спокойным) я привык действовать двухлопастным веслом. А ещё очень удобная штука - руль. Впрочем, без него обойтись можно.