- Ну что, узнаёшь обидчика? - спросил Тринез лысого.
- Как не узнать, узнал! Такого урода трудно забыть!
- Он, точно он,- закивали головами трое остальных.- Ни с кем эту образину спутать невозможно.
- Ну что, крысобакин сын, попался? - зашипел лысый мне в лицо и, похлопав себя по уродливой плеши, спросил.- Где же те роскошные кудри, которые должны были вырасти после применения твоего бальзама?! Смотри, гадёныш, что стало с моей головой! Иза это я заплатил целый катим! Но я с тобой ещё не до конца рассчитался. Вот тебе!
С этими словами он плюнул мне в лицо: ещё один привет от слишком уж часто поминаемого мною Посланника. А лысый продолжал:
- Но окончательно рассчитавшимся с тобою я буду считать себя только тогда, когда собственными глазами увижу, как тебе на медленном огне отжарят левую ногу, как это положено за незаконное врачевание.
- А кроме незаконного врачевания этот мошенник обвиняется в принадлежности к привольным! И я сам, и трактирщик слышали, как он это собственноустно признал! - провозгласил Тринез.
Бледный трактирщик стоял за своей стойкой ни жив, ни мертв, опустив глаза. Понятно, что он подтвердит что угодно: куда ему деваться!
- Веди его в узилище,- приказал Тринез стражнику.- И вот этого прихвати! - указал он на Асия.