Асий задумчиво прищурился, глядя на всё ещё продолжающего отжиматься на одной руке охранника.
- Имеется у меня одна задумка,- сказал он.- Токмо слушайся меня безоговорочно, да выполняй всё, что тебе прикажу, безропотно. Согласен?
Я кивнул. Асий подошёл к решётке и обратился к стражнику:
- Усердно делаешь, служивый, но неверно. Ибо только тот труд хорош, что добрые плоды приносит.
Не прекращая своего занятия, тот повернул голову и недоумённо посмотрел на старика.
- Сей юноша покажет тебе, как надлежит делать,- продолжил Асий, после чего скомандовал мне не хуже того генерала.- Упал! Отжался!
Я не видел в этом смысла, однако же перечить не стал, как и договаривались. Принял упор лёжа. Р-раз... ручки дрожат, дыхание перехватывает, зубы стиснуты от напряжения. Д-два... трицепсы (или что там у меня вместо них?) ломит, вместо дыхания - судорожное кряхтение, по спине словно гиппопотам побегал, коленки приросли к полу - не оторвать. Тр... тр... труп! На третьем отжимании - уже труп! Ни рукой, ни ногой не пошевелить! Асверху - голос Асия: "Отжимайся! Я кому сказал? Нешто не понял? Отжимайся!" Ну, чисто сержант-сверхсрочник!
- Не могу... Устал!..
- Ты должен! Отжимайся!
- Нет, не могу. Я устал до невозможности. Не издевайся надо мной!
Тут я услышал рёв разгневанного тигра и, подняв голову, увидел, что стражник, вцепившись в решётку, яростно трясет её, с ненавистью глядя на меня. Яопешил: что случилось, в чём дело? За что он так на меня?
- Успокойся, сын мой, успокойся! - Асий произнес это негромко, но тот почему-то сразу стих.- Ты видишь, какое у этого человека прекрасное немощное тельце? Как мало в нём сил? Как мгновенно оно устаёт? (При этих словах стражник снова взревнул.) Ты хотел бы иметь его?