Каньон под Суродилой и безымянный хуторок-дрогоут, в котором живёт Енил с семьёй - это место мне показалось самым спокойным, самым безопасным на Ланеле. Сюда мы и переместились. Пришлось ещё раз, хотя и без прежнего грохота, проделать ход сквозь вновь возведённую Енилом кладку.
Енил встретил нас радушно и тотчас же наказал жене накрыть стол. Ти к общей трапезе достала кое-что из наших запасов. Довольно необычно смотрелись пластиковые тарелочки Иных с различными желе и творожками на фоне грубых глиняных и деревянных мисок с огромными кусками жареного мяса и наваленной горкой кашей. Детям хозяев необычная пища понравилась безмерно. Они очень быстро подчистили все тарелочки и чуть не поссорились, когда делились, кому какую вылизывать. Потом они, прихватив с собою Ки, унеслись куда-то по своим детским делам. А мы, взрослые, засиделись допоздна за бутылью домашнего пива. По просьбе хозяев я рассказал, что со мною приключилось с момента нашей последней встречи. Не всё, конечно, только то, что они могли понять без долгого растолковывания. Да и этого хватило, чтобы они, удивлённо ахая-охая, до конца всё-таки не верили. Окончательно я в этом убедился, кода Енил попросил меня показать им позналь и тюшок: дескать, никогда видеть не приходилось. И только лишь осмотрев и ощупав эти предметы, он полностью мне поверил.
- Вот ведь жизнь-то какая интересная может быть у человека! - вздохнул он с изрядной толикой зависти в голосе. - А тут живёшь в этой глуши как сыч, и все дни друг на друга похожи, словно жёлуди с одного дуба...