Я полез в свою котомку, намереваясь поделиться с невольниками провизией.
- Остановись! - перехватил мою руку Колт.- С ума сошёл? Хочешь пополнить их ряды?
- За что? За кусок хлеба? - удивился и возмутился я.
- Бывает, достаточно и меньшей провинности. Не все выдерживают дорогу, многие умирают. Но до места всегда доходит столько людей, сколько указано в сопроводительной грамоте: от этого зависит плата конвоирам. Если ты окажешься в их рядах, бесполезно будет доказывать свою невиновность. Селения пустеют, едва лишь приближается этап.
На узкой дороге разъехаться могут только всадники, поэтому несколько часов мы медленно двигались в хвосте этой колонны, то и дело ловя на себе хищные взгляды стражников. Лишь только тогда, когда стража решила устроить привал, Колт поторопился проехать вперёд, и при этом долго с умильной улыбкой раскланивался с конвой-лэдом, начальником охраны.
Из задумчивости меня вывел вопрос Колта:
- У тебя что, среди знакомых каторжники имеются?
- С чего ты взял?
- А откуда эту песню знаешь?
- Какую?
- Ту, что ты сейчас пел.
- Разве я что-то пел?
- Ну да! "А ну-ка, парень, подними повыше ворот,\ Подними повыше ворот и держись.\ Чёрный ворон, чёрный ворон, чёрный ворон\ Искалечил мою маленькую жизнь..."- напел Колт.
- Нет, Колт, знакомых каторжников у меня нет. А песню в застенках не удержишь.
- Это точно,- вздохнул караван-лэд.
Мойилет,