Зоя Иннокентьевна рассеянно скользнула взглядом по посетителям кафе и вдруг увидела знакомые лица. Мордатых парней в футболках, пьющих пиво из пластиковых стаканчиков, она прежде встречала в баре «У Флинта».
Но не они привлекли внимание Зои Иннокентьевны.
Один из парней, сидевший за тем же столиком, что и флинтовские, нисколько не был похож на них. Худое лицо с узким лисьим подбородком, длинные тонкие волосы, сальными сосульками свисавшие на плечи, и… большие торчащие уши. Стараясь не выдать волнения, Зоя Иннокентьевна все той же прогулочной походкой зашла в кафе, неторопливо направилась к замеченному столику, обогнула его. Теперь ей хорошо было видно, что левое ухо у парня похоже на высохший капустный лист.
Он! На миг Зоя Иннокентьевна оторопела. Всего на миг. В третий раз судьба сводит ее с лопоухим. И уж теперь-то она его не упустит!
Да, это был он, Александр Ворбьев.
Зоя Иннокентьевна решительно подошла к столику и крепко ухватила лопоухого за подкатанный рукав рубашки.
— Попался! Сейчас ты у меня за все ответишь!
Раздался смешок, но тут же погас, будто кто-то задул его, как задувают пламя свечи.
— Чего тебе, мамаша? — удивился Ворбьев.
— Отдай документы на квартиру! — громко потребовала Зоя Иннокентьевна.
— Какую квартиру?! У тебя что, крыша съехала?
— А вот отведу в милицию, не то запоешь! Все расскажешь: и как мальчика избивал, и как мою квартиру разгромил, и как повесил невинное животное, и о фальшивой водке, которую твоя банда гонит, — все расскажешь! — пригрозила Зоя Иннокентьевна.
В затылок ей задышал выросший за спиной качок, видимо собираясь оттащить настырную подальше, но один из сидевших за столиком — в баре «У Флинта» его, кажется, называли Слоном — подал знак: оставьте, мол.
— О какой водке базар, мамаша? — с любопытством спросил он.
— Фальшивой!
— А разве водка бывает фальшивой? — засмеялся Слон, и толстая золотая цепь на его массивной загорелой шее звякнула в такт. — Насколько я разбираюсь в этом — она или водка, или не водка.
— Еще как бывает! Спроси у своего дружка! Какую водку они гонят с Фогелем…
— С Фогелем?! — Слон перестал смеяться. — Да отпусти его, мамаша, никуда не денется. Прослежу. Так о какой фальшивой водке ты говоришь?
— Я сама видела вонючие чаны с отравой…
— Где?
— На Игрени.
— На Игрени?! А ты ничего не путаешь? — Зоя Иннокентьевна уловила в голосе Слона угрозу, но что-то подсказало: относится эта'угроза не к ней. — Да, ты садись, мамаша, — предложил он, — садись и рассказывай.
— Что рассказывать?
— Все, что знаешь. А, может, пивка хлобыстнешь? Или водочки? В порядке водочка, не боись, не фальшивая.
— Лучше пива, — сказала Зоя Иннокентьевна, ей и вправду захотелось пива с орешками.
— Вот и славненько! У нас и стакан лишний найдется. — Слон щедро, до краев, так что на стол выплеснулась пена, наполнил пивом синий пластиковый стаканчик и придвинул его Зое Иннокентьевне. — Так что ты видела на Игрени? — повторил он свой вопрос.
Ворбьев нервно дернулся, попытался встать из-за столика, но под тяжелым взглядом Слона тут же опустился на место. Зоя Иннокентьевна с тревогой взглянула на него — не сбежит ли, но что-то ей подсказало — не сбежит. Не отпустит его Слон.
— Как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста, — обратилась она к Слону.
— Ну, Коля я…
— Николай, значит?
— Значит, Николай. А тебя как погоняют?
— Куда погоняют? — не поняла Зоя Иннокентьевна, и братва за столиком развеселилась.
— Зовут как, спрашиваю? — заулыбался и Слон.
— Зоя Иннокентьевна.
— Вот и познакомились! Теперь корешевать будем! И, как корешу, ты поведаешь мне все без утайки.
— А мне нечего утаивать… Так вот, Николай, этот ваш друг, — она кивнула на лопоухого, — и Фогель решили незаконно отнять квартиру у моего племянника… — начала Зоя Иннокентьевна и рассказала все, что случилось с Игорем и с нею самой. Но больше всего Слона заинтересовал рассказ о подпольном цехе на Игрени, в котором изготавливалась фальшивая водка.
— Ни фига себе! — присвистнул он, расспросив Зою Иннокентьевну обо всех подробностях ее поездки на Игрень, и она снова уловила в его тоне что-то грозное и тяжелое. — Как это понимать? — вопрос адресовался Ворбьеву.
— Я не имею к этой водке ни малейшего отношения, я вообще впервые слышу о ней.
— Ну-ну! — Слон недобро сощурился, давая понять, что не верит ни одному его слову.
— Коля, клянусь, ничего не знаю. Если Фогель и запустил фальшивку, то афиши об этом по городу, сам понимаешь, не расклеивал. Ты ж меня знаешь, я бы тебе в шесть секунд пере-свистнул бы…
— Гляди, гаденыш, откроется, что имеешь хоть какое-то отношение к этому, — пожалеешь, что на свет родился, — пригрозил Слон.
— А документы? — напомнила о себе Зоя Иннокентьевна, на которую, казалось, теперь никто не обращал внимания.
— Документы?
— Да, документы на квартиру!
О своем намерении сдать лопоухого в милицию она больше не заикалась, решив, что сейчас, пока появилась такая возможность, важнее отобрать документы на Раину квартиру.
— А, это! — вспомнил Слон. — Сашок, отдай мамаше, что она просит.
— Нет у меня здесь! — огрызнулся Ворбьев.
— Значит, надо съездить за ними! — не отступалась Зоя Иннокентьевна. Поняв, что Слон поддерживает ее, она обращалась только к нему.
— Цепкая ты! — похвалил тот и, повернувшись к Ворбьеву, спросил:
— Где документы, о которых говорит мамаша?
— Дома, вернее… у одних моих знакомых, — чуть помедлив, ответил тот.
— Надо отдать! — приказал Слон. — Мамаша заслужила, чтоб ее просьбу уважили. Гла-дик, — кивнул он одному из своих парней, — отвезешь, куда надо!
Гладик поднялся, за ним встала и Зоя Иннокентьевна. Демонстративно громко отодвинулся вместе со стулом Ворбьев. Если не считать этого громко отодвинутого стула, в остальном он вел себя на удивление миролюбиво и покорно. По центральной аллее все трое вышли из парка и свернули к располагавшейся неподалеку автомобильной стоянке.
— Садитесь! — позвал Гладик, подойдя к лакированному черному джипу с фарами на крыше.
Зоя Иннокентьевна устроилась на удобном сиденье машины, Ворбьев сел впереди, рядом с местом водителя.
— Куда ехать? — спросил его Гладик.
— На Интернациональную. Там покажу.
Улица Интернациональная находилась на окраине города, но доехали быстро. Джип, как отметила Зоя Иннокентьевна, заметно отличался от «Запорожца» и в ходу, и в комфорте салона. К тому же от него, видимо, не приходилось ждать неприятных сюрпризов вроде тех, которые постоянно преподносил ее Сливка, то отказывающийся заводиться и ехать, то, наоборот, не желающий слушаться тормозов.
— Останови здесь! — Ворбьев показал на одну из девятиэтажек, серую, безликую и ничем не отличающуюся от соседних домов. — Подождите, сейчас вернусь.
Он уже открыл дверцу, намереваясь выйти из машины, но Зоя Иннокентьевна опередила его с неожиданной для ее комплекции прытью.
— На этот раз тебе не удастся удрать! — заявила она.
— Я и не собирался! Если не доверяешь, пойдем вместе, — легко согласился Ворбьев. Но Зою Иннокентьевну так просто не проведешь. Едва он вылез из машины, на всякий случай ухватила его за рукав рубашки. Гладик с любопытством наблюдал за ними, но не вмешивался и присоединяться к ним не спешил.
— А вы разве не с нами? — спросила его Зоя Иннокентьевна.
— Здесь подожду — ты, мамаша, как погляжу, и без меня управишься!
Ворбьев и Зоя Иннокентьевна направились к дому, обогнули его, зашли в один из подъездов. Лифт стоял внизу. Дверь была распахнута, гостеприимно и приглашающе.
— Нам на девятый, — сказал Ворбьев, когда они вошли в лифт.